— Ты их отсюда попроси. Хотя я и сам могу. Они, конечно, купленные от рогов до копыт — казззлы! — но все равно неприятно их рожи в своем хозяйстве видеть. Пусть чешут в свой участок и там друг другу предъявляют. И по уголовному праву, и по административному…
И ушастый Анатолий Петрович, видимо, очень довольный собственным остроумием, снова расхохотался. Оба вышли. Хлопнула дверь, и послышался скрежет проворачиваемого замка. Я тотчас же вынырнул из своего убежища, открыл замок и, осторожно выглянув в коридор, выскочил из кладовки.
Через минуту я уже был в номере. Гендаль Эрккин все так же трапезничал, и гора объедков росла перед ним с угрожающей быстротой. У кровати стояли уже три пустые бутылки. Рожа гвелля лоснилась, и вообще вид у него был свежий и довольный жизнью. Брюхо вздулось горой, по подбородку текло, к углам рта прилипли какие-то кусочки.
— Хватит жрать! — поспешно объявил я, входя. — Я не знаю, кто сейчас так задушевно беседовал в кладовке с владельцем этой гостиницы, но, думаю, вряд ли он из духовного сословия. Хотя исповедовал сьорда Барановского по полной программе.
Эрккин лениво поднял голову:
— А что такое?
— Да то, что этому длинному Мих…кхха!.. лы-чу… хозяину отеля известно, что у нас нет никаких… средств к существованию! — выдохнул я. — К нему какой-то тип приехал, обещал к нам зайти!
— Я одного не понимаю, Рэм, — отозвался Эрккин, — что ты так пузыришься? Ну, знают, ну, пусть даже придут…
— Вот именно — придут!
— …и что с того? Ну, придут, ну, спросят. Одни такие уже спросили… на Марсе. Помнишь, ЧТО мы им ответили? Двум — я, а одному — ты сам. Вот то-то и оно. Не думаю, что местные бандиты могут оказаться страшнее Аколитов.
— Бандиты?
— Ну да. На Гвелльхаре типов с такими рожами полно было, и сразу видно, на каком поле он себе делянку вырубил. Рожа у него… да-а-а! Не намного лучше, чем у меня, — аттестовал он напоследок Анатолия Петровича, и тотчас же к нам постучали, а потом дверь и вовсе распахнулась настежь. Ну да, кажется, я забыл ее запереть, когда входил.
Это были именно ТЕ, о ком мы только что рассуждали. Я задрожал, когда увидел, что с ушастым бандитом (бандитом ли?) заявились еще двое здоровенных парней с ничего не выражающими каменными лицами и грубо вытесанными широкими скулами. Даже напоминание самому себе о том, что Аколиты были куда опаснее, что они угрожали нашей жизни, а не нашему кредиту, — не помогло. Я безнадежно струсил. Нервы, нервы!..
Анатолий Петрович вошел в номер. По моему лбу и щекам тек пот, виски взмокли, веко дергалось, а нижнюю губу перекосило. Одним словом — красавец. Зато Эрккин, кажется, и внимания не обратил на посторонних. Не отрываясь от пережевывания пищи, он смачно выхаркнул какую-то обглоданную косточку прямо в угол, вообще-то не предназначенный для мусора, и спросил:
— Вы кто, уборщики? Давно ждал, а то у нас тут какая-то грязища. Плохо у вас уборка мусора поставлена. Хлам вот разный, эге!..
— Ну ты, мордастый, харош жрать! — сказал нежданный посетитель, и его оттопыренные ушные раковины окрасились в интенсивный багрово-красный цвет. — И так ряшку наел, хоть прикуривай. Я вот насчет чего: че у вас там с деньгами? Говорят, негусто? Только не надо мне карту вашу тыкать! Костян, налей-ка мне, посмотрим, чем они тут лакомятся. Ба — коньячок, водочка, балычок!.. Не хило живете. Только пятью инфошками это все не оплатить, верно? Курс уж больно невыгодный. Костян, налил? Давай. Пацан, да, вот ты, встань!
— Это вы мне? — с усилием выговорил я, хоть и старался выглядеть независимо и внушить себе, что этот жалкий зиймаллец всего лишь одна из букашек, которые в свое время скрипели под ногтем моего всемогущего отца. Кажется, у меня получилось не очень. — Я?..
— Ты, ты! Я вижу, ты из приличной семьи… наверно? Неужели тебя папа с мамой не научили, что нехорошо вводить в заблуждение приличных людей? Нет?.. Значит, не учили. Напрасно. Костян, ну-ка подтяни его сюда!
У меня вырвался сдавленный стон, когда здоровенный верзила с плечами, как у Эрккина, да еще выше примерно на голову, схватил меня за плечи, заботливо встряхнул и подтолкнул в направлении Анатолия Петровича. Тот ловко перехватил меня за талию, словно партнершу в танце, и резким движением задрал рукав класусовского пиджака, который я так и не снял.
Под светом потолочной лампы засияла золотая нить лей-гумма.
— Так, — сказал ушастый, видимо, чрезвычайно довольный осмотром. — Ты, я вижу, продвинутый парень. А известно ли тебе, что по Закону о нераспространении на эту вот фигню должна быть лицензия? Есть она у тебя? Не слышу! Ну, конечно же, нет, иначе вот тут… — он больно ткнул пальцем в мое запястье, перехваченное тоненьким браслетом, — была бы соответствующая маркировка! А ее — нет.
— Давно ли законником таким стал, братец? — невозмутимо отозвался со своей кровати Гендаль Эрккин на ломаном Местном. — Мы хоть и с разных планет, но я тебя отлично чую. У тебя хотя и нет отметин на ушах, но пару раз ты отдыхал, это точно.
Анатолий Петрович недобро прищурился:
