Это я почувствовал особенно остро, когда мы переправились с гравикара на борт «Лемма». Здесь пахло какой-то прогорклой гадостью, как будто испортилось масло. Палуба грязная, панели контрольных входов отъезжают с таким скрежетом, как будто их главная функция – издавать мерзкие звуки!.. Я шел по коридору, все более ускоряя шаг, потому что искренне желал попасть в свою каюту, запереться и никого не видеть, в первую очередь – рожу этого Пса, который вышагивает за спиной и топчется меж моих лопаток тяжелым взглядом! Но, как оказалось, – не тут-то было. Побыть в одиночестве мне было не суждено.
Оказалось, что я должен разместиться в четырехместной каюте. Вместе с Эрккином и еще какими-то двумя соседями, чтоб их!..
Уяснив ситуацию, я долго и бессвязно ругался. Это уж слишком! Кажется, мой папаша, хоть и является одним из первых вельмож и богачей Аррантидо, явно поскромничал. Я могу еще понять, почему он заставил нас лететь на этой развалине – «шалаше»! Но ведь можно было предоставить отдельные каюты или по крайней мере двухместную – черт с ней, с этой скверной квадратной рожей Пса! Так нет же, папочка уготовил нам путешествие в четырехместной каюте эконом-класса, где летает публика, имеющая в гардеробе по два дырявых пеллия, не более того!..
Сволочь!
Зато на физиономии Эрккина, кажется, отпечаталось совершенное удовольствие. Он тщательно, будто собирался тут жить, оглядел каюту: общее помещение и все четыре индивидуальных отсека, отделенных от основной каюты только узенькими переборками и отъезжающими панелями, изношенными и потому визжащими, как баба на сносях. Потом бухнулся на кушетку и подвел итог наблюдениям:
– А что, Рэм, старина! Довольно недурно устроимся. К тому же по сравнению с грузовым отсеком конвойного транспорта, на котором меня вчера доставили на Аррантидо, тут…
– Да ладно тебе биографию свою травить, – оборвал его я. – Вон, соседи подтянулись.
Я немного покривил против истины. Не соседи – сосед. Дверная панель, противно скрежеща, отъехала, и в каюту вошел человек примерно моего роста и одетый чрезвычайно живописно, если не сказать сильнее… гм… эксцентрично. Во-первых, на нем были штаны с аккуратной складочкой спереди и сзади. На ногах вместо удобных сандалий красовались какие-то наглухо закрытые и плотно зашнурованные опорки, к тому же сделанные, кажется, из кожи. Самая же диковинная часть одеяния приходилась на верхнюю часть тела. Это был коротенький, чуть ниже пояса, плащик с отворотами, с подкладками на плечах для визуального расширения фигуры и с нашитыми на запахе костяными побрякушками[21]. Впрочем, лицо у этого чудака было приятное и приветливое, и первое, что он сделал, это отвесил нам благожелательный полупоклон и сказал, чуть растягивая слова:
– Приятного вам путешествия. Будем знакомы. Правда, после такого вступления он и не подумал назвать свое имя, а присел напротив Эрккина Пса и уставился на него мягким, бархатистым взглядом. Я с минуту помолчал и сказал:
– Да какое там приятное путешествие? Разве вам не известно, уважаемый, что эти пассажирские лайнеры, ветхие звездолеты марки «Лемм», называют не иначе, как «шалашами»? Никогда раньше не доводилось удостовериться в справедливости этого прозвища? Повезло… Ну что ж, зато теперь в полной мере…
– Да ладно тебе, Рэм! – примирительно оборвал меня Эрккин.
Я открыл было рот, чтобы дать достойную отповедь нахалу, но тут появился еще один сосед. Последний, четвертый пассажир нашей каюты.
Точнее, пассажирка.
Я сразу уставился на нее. Необычная внешность!.. Вне всякого сомнения, она не была арранткой. Для этого у нее была слишком смуглая, необычного глубокого оттенка кожа, слишком продолговатые глаза миндалевидного разреза, необычная линия профиля, с прогибом в районе переносицы1[22]; зато фигура!.. Я даже облизнулся невольно, как мой кот на лакомство, когда разглядел ее фигуру! Я подспудно ловил себя на мысли, что фигуры арранток меня чем-то не устраивают, несмотря на известное изящество и пластику. Собственно, изъяны эти я не смог бы обрисовать словами, да и не было этих изъянов, как таковых. А вот наша новая соседка…
Нет, решительно она не аррантка и тем паче не гвеллина. Последнее вообще исключено: женщины Гвелльхара грубоваты, у них тяжелые бедра, короткие толстые ноги и сильные плечи. То же касается арранток… впрочем, какой смысл рассуждать об аррантках, если она явно к их числу не принадлежит? У девушки были высокие скулы, которые придавали ее лицу какое-то нездешнее выражение, совершенно не встречающееся у моих землячек… И взгляд – необычный, я сразу это отметил. Аррантки никогда не смотрят в глаза, а скользят поверх вас каким-то рассеянным взглядом – с таким видом, словно им совершенно не до вас, мол, они так заняты, так заняты, что им и глянуть-то некогда!.. При этом любопытство и склонность совать нос не в свои дела – поразительные, и это касается всех дамочек Аррантидо! Те же гвеллины, несмотря на их топорность и неотесанность, куда приятнее в общении, они по крайней мере искренние.
