На первой же и второй планетах огненное дыхание лилового светила уничтожило все, что могло иметь отношение к органической жизни, и сюда приезжали только путешественники-экстремалы в мощных высокотемпературных скафандрах. Спускались с небес любоваться малиновыми, алыми, лиловыми, голубыми песками, а также изумительными восходами и закатами на Йондонго I и Йондонго II, многоцветными, со столь богатой палитрой красок, что сошел бы с ума от зависти самый великий художник…
Центр экрана заняла четвертая планета системы Йондонго, излюбленное место отдыха для знатных аррантов. Вейтарволд и сам не раз бывал здесь и находил, что даже Аррантидо с его нетронутой природой, лелеемой и оберегаемой, все равно не может спорить с красотами Йондонго IV. Этот мир был самым дорогим курортом пяти галактик, обитаемые планетные системы которых подпадали под юрисдикцию Содружества Близнецов. Нет смысла описывать красоты Йондонго: голубые поющие водопады, величественные реки, ароматные рукотворные сады с тысячами экзотических деревьев, среди которых нет двух одинаковых, просторные долины, дышащие свежими ветрами… да и мало ли! Горы, океанские прибрежные лагуны, громадные парки-аттракционы, пещеры со светящимися сталактитами, роскошные природные парки, где обитают красивейшие животные с измененным генетическим кодом, исключающим агрессию…
Вейтарволд вспоминал, и картины эти одна за другой проплывали на экране. А Дийтерро, ни разу не бывавший на Йондонго IV, завороженно смотрел, как сменяются одна за другой исключительные красоты природы этого знаменитейшего галактического курорта.
И тут зазвучала музыка. Прекрасная, гармоничная, то накатывающая мощными валами, то отступающая, как морской прибой с белыми шапками пены. Вейтарволд, сжав челюсти, смотрел и слушал… Музыка была прекрасна, но вот уже вздыбились тревожные нотки, опасно проскользнули в могучем течении звуков, приобрели суровый металлический привкус. Предвечный смотрел на огромный патрульный крейсер, вращавшийся на орбите над Йондонго. Совершенно вразрез с предписаниями он вдруг вошел в атмосферу планеты, по обшивке заструилось оранжевое пламя, стекая к соплам базовых ходовых двигателей. Вздыбился, застонал звуковой вал. Пронзительный вой разрезаемой по-живому атмосферы зазвучал предостерегающе и грозно: нельзя, нельзя на такой скорости входить в атмосферу крупной планеты!.. Громада крейсера длиной никак не меньше двух километров падала вниз, к поверхности Йондонго, как птица, у которой внезапно отказали оба крыла. Было что-то жуткое в беспомощности этой колоссальной конструкции, казалось бы, совершенно неуязвимой. Три уровня космической защиты, умнейшие машины, оружие, которому не может противостоять никто и ничто в Галактике. – все, все куда-то делось, и теперь пронзительный вой разрываемой атмосферы давил и давил на барабанные перепонки Вейтарволда!..
Внизу на земле… Ракурс: огромный парк-аттракцион на берегу океана, десятки тысяч отдыхающих, прихотливые, Красине цшие постройки, плод ума и таланта лучших архитекторов Аррантидо… Люди в белом, в красном, пестром, в одеждах развевающихся и облегающих, в великолепных вечерних нарядах и обнаженные… Плеск волн, радостные крики детей, пирамидальные крыши и открытые витые террасы, многоуровневые развлекательные комплексы… Семья сидит на террасе и трапезничает. Отец, высокий белокурый аррант, поднимает руку и говорит жене: «Послушай, Лийя… я слышу какую-то чудесную музыку… это что, нововведение? В прошлом году, когда мы отдыхали здесь, такого не было. Они что, установили гипноизлучатели? Музыка идет как будто из меня, а не от источника извне. А это только гипноизлучатели могут…» – «Да, я тоже слышу». – «Папа, и я, и я! Очень красивая… такая…»
Вой падающего патрульного крейсера врывается в этот умиротворенный покой, пронизанный загадочной сладкой музы-кои, сминает все прочие ощущения, нарастая над головами. Наверно, так же чувствует себя муравей, когда его раздавливают каблуком. Люди вскидывают головы… Неизмеримая громада обрушивается на парк-аттракцион, накрывая самый центр, и в одно мгновение огненный шквал выдирает, выгрызает громадный кусок побережья. Взрывы следуют один за другим, клубы дыма вспарывают голубизну растревоженного неба…
Дийтерро закрыл глаза и сжался. Вейтарволд, не разжимая зубов, процедил:
– А вот что осталось…
Весь экран заполонил огромный дымящийся провал. В нем что-то булькало и кипело: океанская вода устремилась в образовавшуюся в результате взрыва воронку и залила реакторы погибшего звездолета. Рваные края провала были завалены изуродованными обломками домов, павильонов, останками погибших. В большинстве своем это было жуткое месиво, в котором едва ли возможно – и не хотелось! – опознавать ТО, что еще недавно смеялось, радовалось, наслаждалось жизнью.
