Душевные омуты полностью

Независимо от того, когда у человека разрушается образ ложного Я, у него обычно наступает мучительное время дезориентации в жизни, время «блуждания в пустыне». По образному выражению Мэттью Арнольда, это «блужданье между двух миров: один из них уже мертв, другой еще бессилен, чтоб родиться»[33]. У человека не появляется никаких желаний, его не удовлетворяют никакие отношения, никакая карьера, никакое приложение своих сил; он становится инертен, теряет силу духа и всякое представление о возможности нового ощущения своего Я. В это время для Дэвина все утратило смысл, ибо он был сосредоточен на спасении своего ложного Я. Его душу еще как-то могли затронуть лишь чтение, любовь к музыке и наслаждение природой.

Во время терапии, в процессе которой постепенно устранялось его прежнее Я, практически уже переставшее действовать, нетрудно было обратиться к формированию его представления о будущем. Но любое представление о будущем должно формироваться эго-сознанием, а не возникать в глубине человеческой психики. В связи с этим у Дэвина появлялось сильное внутреннее противодействие, апатия, которая напоминала усталость, даже лень, фактически представлявшую собой сопротивление бесцельным странствиям. Весьма вероятно, что поворотной точкой в терапии стала та сессия, на которую Дэвин привел с собой Денизу. Он хотел объяснить ей свое кажущееся упрямство, внешнее сопротивление общению с ней, которое она воспринимала только как отвержение. Во время сессии, на которую они пришли вместе, Дениза сказала о своем отношении к матери Дэвина. Его мать относилась к Денизе по-дружески, но вместе с тем при любой возможности унижала собственного сына. «Единственное, что он действительно может, – говорила она, – это хорошо прибирать в доме».

Дениза отметила и то, что братья и сестры Дэвина часто вызывади его, чтобы он им срочно помог: посидеть с детьми, подкинуть их в аэропорт, навести порядок в доме, – и всегда преданный им Дэвин должен был им помогать. У меня сформировалось представление о Дэвине как об умном, одаренном мужчине, который все еще находится в плену отношений, присущих родительской семье. Его мать, достаточно опытная, чтобы внушить уверенность подруге своего сына, одновременно искала любую возможность, чтобы испортить отношения между ними с целью сохранить исключительное право влиять на него. Братья и сестры Дэвина также очень хорошо представляли себе роль, которую играл Дэвин в их семье, поэтому вполне сознательно извлекали из этого выгоду.

Глубже всего Дэвина бессознательно подавляла не потеря жены, а утрата своего Я вследствие постоянных требований и ожиданий со стороны окружающих в течение многих лет. Во время беседы с Денизой Дэвин стал постепенно осознавать эксплуататорскую сущность семейных родительских отношений. Тогда в нем снова проснулась жизненная сила, и он снова ощутил себя окрыленным желанием. (Этимологически слово desire [желание] происходит от сочетания латинских слов de и sidus [потерять свою путеводную звезду].) Как написал К. Дей-Льюис,

Спустя две недели Дэвину приснился такой сон: