Он понесся, кивая пятками, к крыльцу Особо важных. Дежуривший в холле Жаме привычно заплатит мальчишке и занесет газеты Вики — это уже был ежедневный ритуал. Рыжий мальчишка по имени Том прочно заработал прозвище поставщика новостей милере Хейг, за что пару раз был нещадно бит своими же собратьями по ремеслу. Брок тогда сам нашел всех обидчиков Тома и по-своему разобрался с ними. Деталями он не делился, заявив, что это чисто мальчишечьи дела, о которых Вик знать не нужно. Но с тех пор Тома никто не трогал, а он ровно в полдень приносил «вашсиятельности» газеты сразу всех изданий Аквилиты и не только.
Через пару минут Том вновь появился на тротуаре перед окнами, показывая зажатый в ладони ройс. Мальчишка демонстративно вызывающе поклонился, прижимая правую руку к груди, а левую отстраняя назад, и понесся дальше по своим делам — в сумке у него еще было полным-полно нераспроданных газет.
В кабинет заглянул Жаме, протягивая пачку газет. «Гудок» со статьей о погибшем клерке лежал сверху.
— Инспектор, обедать будете в кабинете или?…
Иногда Вик ходила в «Жареного петуха» — трактир, расположенный на углу квартала, но сегодня идти по жаре никуда не хотелось. Вик дернула жесткий, накрахмаленный до хруста воротничок форменной синей блузки, мешавший дышать, и попросила:
— Жаме, будь так любезен, закажи обед сюда. И колы побольше, хорошо?
— Будьсдел, — козырнул Жаме. — Сейчас все принесут, инспектор.
Он пошел прочь, а Вик села за стол, невоспитанно расстегивая воротничок и придвигая себе «Гудок». Ничего особенного в статье не было. Клерк, некто Пикок погиб две седьмицы назад. Он, возвращаясь в обед домой из банка, сел в паромобиль и тут раздался взрыв. Ничего странного: видимо, Пикок, не уследил за водой в баке паромобиля. Только и всего, а газетчики раздули сенсацию, утверждая, что сперва пожар начался в салоне паромобиля. Еще и обозвали для красного словца делом таинственного поджигателя. Судя по заметке следов применения эфира обнаружено не было. Бракованные «зажигалки», артефакты-подделки, которыми Управление занималось по зиме, тут явно ни при чем — вроде все выявили и нашли. Или?…
Вик все же не удержалась и телефонировала в Северный дивизион, прося прислать дело Пикока. Просто, чтобы точно убедиться: следов нера Чандлера, фальшивоамулетчика, в деле Пикока нет. Кстати, их и не было: через час дело привезли, Вик хватило пятнадцати минут, чтобы просмотреть все бумаги и экспертизы.
Заключение Вернера, судебного хирурга, гласило, что очаг возгорания был на шее Пикока, словно на него надели «огненный воротничок» — было такое мерзкое эфирное плетение из запрещенных. Вик об этом рассказывал Эван — он был урожденный маг огня и знал о нем все.
Вик приподняла в удивлении брови, быстро пролистывая бумаги: магамулеты сразу из трех мест: банка, храма Сокрушителя и полицейского участка, расположенного поблизости от места гибели Пикока, — не показывали всплесков эфира. Магия не была применена. Странно. Она снова вернулась к началу дела, просматривая описание места преступления и заключение пожарного эксперта. Никаких подозрительных металлических пластинок, которые могли бы быть амулетами, найдено не было. Амулетный кризис, разразившийся зимой, только-только начали преодолевать, но до сих пор цены на амулеты не поползли вниз, несмотря на работающую в Аквилите артефакторную фабрику Фейна-Эша.
В паромобиле были найдены только зажим для галстука, булавка для него же и запонки. Вик задумчиво потерла висок — в последнее время этот жест вошел в привычку: из-за жары у неё участились головные боли. Сейчас только их не хватало.
Идей и зацепок у ведущего расследование инспектора Лефевра не было. Он опросил всех случайных свидетелей гибели Пикока — никто не видел, чтобы в его паромобиль кидали что-нибудь воспламеняющееся. Сам Пикок в тот день вел себя как обычно: пожелал таким же клеркам, как он сам, приятного аппетита и сел за руль в одиночестве. Его предложение кого-нибудь подвезти было отвергнуто — стояла страшная жара, превращающая салон паромобиля в парилку. Мальчишка-сапожник, постоянно работающий у банка, утверждал, что за все утро того дня к паромобилю Пикока никто не подходил и облить салон чем-то горючим никто не мог. Представить, что Пикока облили керосином или бензином в банке, было сложно, но Лефевр все же опросил клерков и придверника банка — пахло от Пикока в тот день водой после бритья, а не горючкой. Да и температура самовоспламенения этих жидкостей зашкаливает за 100°C. Кто-то должен был кинуть в Пикока спичку, а таковых никто не видел.
