— Что за шум? — спросил Димкин отец, тоже появляясь в дверях чулана.
В чулане и так тесно, только-только два человека помещаются — теперь же там было как в автобусе в час пик.
— Вот, — сказала Димкина мать, — не завтракал, а уже заперлись в темноте — фотографы!
— И в самом деле, — сказал Димкин отец голосом хорошо выспавшегося человека. — Не гуляешь, спортом не занимаешься — черт знает что! А ну вылезайте из вашего подвала, пошли гулять. Раз-два-три-четыре.
И он принялся хохотать, а я старалась спрятать ящичек.
И через пять минут, несмотря на Димкино сопротивление, мы были отправлены сначала за стол завтракать, а потом на улицу.
Великое открытие я сделала уже во дворе. Мы вышли с Димкой на улицу, погода была пасмурная, но без дождя, кое-кто из мам и бабушек уже гулял с детьми. Наш «космический корабль» казался при утреннем свете консервной банкой, которой играли в футбол лет пять подряд. Мы сели на скамеечку, спрятанную в кустах, и я снова достала из кармана ящичек. Я хотела посмотреть, нет ли чего в нем под дисками, и случайно взглянула на внутренность крышки.
И обнаружила на ней картинку. Цветную фотографию.
Картинка изображала пейзаж: лес из невысоких растений. На фоне этих растений стоял человек.
Все было бы хорошо, если бы растения и человек были нормальными.
Но растения были фиолетовыми и похожими на бутылки с колючками, а человек был в синем костюме, обтягивающем тело, с крылышками на плечах и в черном шаре на голове — скафандровом шлеме.
Я ничего не сказала. Я просто протянула Димке крышку фотографией вверх и ждала, что он скажет.
Димка смотрел долго, переваривал информацию. Потом сказал очень правильно, сказал то, что я уже продумала.
— Пейзаж, — сказал он, — не наш. Не земной. Скафандр не наш, не земной. И ботинки зеленые.
Ботинки я не сразу заметила. Они были не только зеленые. У них были вытянутые вперед, уродливые носки, которые загибались кверху.
— Так, — сказал Димка. — Лучше всего осторожненько положить эту коробку на место. Пускай берет и улетает к себе.
Все-таки Димка не дурак. Все правильно сформулировал.
Лучше, если Ричард оказался бы шпионом или каким-нибудь преступником. Со шпионами и преступниками ясно как поступать. И есть специальные люди, которые ими занимаются. А кто занимается пришельцами с другой планеты?
Значит, когда-то у нас на Земле потерпел крушение корабль. Вот они и ищут. Чтобы взять с него бортовой журнал или какие-нибудь еще секретные данные. И не дай бог кому-нибудь оказаться на их пути.
А мы оказались.
Представляете, мы прибегаем в милицию и говорим: имеем в руках секретные сведения с другой планеты. Кому сдавать? А нам отвечают: дети, перестаньте играть в фантастику.
— Возможно, он здесь не один, — сказал Димка.
— У них есть все возможности, — сказала я. — И документы достают. И маскируются.
— Понял, — сказал Димка, — самое главное, чтобы ящичек не попал в лапы Ричарда.
— И судьба всей Земли теперь зависит от нас.
— Пошли к Петечке, — сказал Димка.
— Только Петечка сейчас в редакции. Он придет к нам обедать.
— Будем ждать до обеда?
— Ты с ума сошел! Едем к нему немедленно.
— А разве по воскресеньям газеты работают?
— Ты еще спроси, ходят ли по воскресеньям поезда, — сказала я с сарказмом. — Петечка сегодня дежурит по редакции. Новости не знают воскресений.
И мы пошли к автобусной остановке, чтобы поехать к Петечке в редакцию.
Мы уже вышли со двора и повернули к автобусной остановке. Нам оставалось несколько шагов до улицы. Но сделать их мы не успели. На нашем пути стоял Ричард. Он был серьезен и бледен. Он не улыбался. Но по его глазам я поняла, что нам не уйти.
Димка пошатнулся, как пошатывается бегун, который должен начинать дистанцию с высокого старта. Но его остановило то, что я никуда не побежала. Я понимала, что бежать бессмысленно. В руке Ричарда было что-то темное и небольшое, похожее на курительную трубку. Мне достаточно было мимолетного взгляда, чтобы понять, что это не курительная трубка. Это бластер, да, тот самый бластер, которым в романах обычно вооружены пришельцы и космические пираты.
— Мне надо с вами поговорить, — сказал Ричард.
— Я это поняла, как только вас увидела, — сказала я.
— Давайте отойдем. Куда-нибудь в тихое место.
— Нет, — сказала я. — Тихое место нас не устраивает.
— А какое вас устраивает?
— Вон тот сквер.
Сквер находился посреди небольшой площади. Он проглядывался со всех сторон, и по ту его сторону, где проходила магистраль, был виден милиционер. Я понимала, что милиционер не успеет прийти к нам на помощь, если Ричард примется нас расстреливать, но все же и пришелец трижды подумает, прежде чем начинать стрельбу. Ему, наверное, приказано не рисковать.
Ричард сделал вид, что ничуть не удивился. Он первым пошел через переход к скверику, будто не сомневался, что мы не убежим. Я поняла, что гордость заставляет меня идти следом и никуда не бежать. И даже не дать убежать Димке, у которого чувство гордости развито слабее.
