После обеда дети легли спать и проснулись, когда солнце уже садилось. Был тихий вечер, лесник возился с мотоциклом. Мила гуляла по поляне с речным доктором и обсуждала с ним новый роман, который был напечатан в последнем номере журнала «Новый мир», русалка стирала белье.
Стали прощаться. Речной доктор обещал ребятам, что возьмет их в ученики, но не сейчас, а когда они окончат шестой класс. Мила оставила им свой адрес, чтобы приезжали в гости. А русалка подарила на прощание Ксюше ожерелье из маленьких ракушек.
Лесник Мишенька отвез гостей на мотоцикле домой, в микрорайон Космонавтов. Он ехал медленно, чтобы собаки, которые бежали следом, не отстали.
Перед тем как попрощаться, они все спустились к роднику.
Кто-то уже расчистил среди свалки широкую дорожку. Подростки из техникума оттаскивали в сторону и складывали бетонные плиты и кирпичи.
У родника стояла длинная очередь. Люди пришли с ведрами, мисками, бидонами и канистрами. Они набирали воду из родника и несли домой. Никто не толкался, не шумел, все улыбались и были вежливые.
Вокруг родника расстилалась широкая зеленая лужайка.
Гарику показалось, что она на глазах увеличивается, словно травинки отпихивали подальше серый мусор.
Подошел пенсионер Ложкин. Он принес большую вывеску. На фанере черными печатными буквами было написано:
«Вода целебная.
Сорить, курить и безобразничать запрещено».
Ложкин с помощью соседей прибил вывеску к столбу.
Хотя и без нее никому в голову не приходило курить, сорить или безобразничать.
Родителям Кати и Маратика не повезло с детьми. Им попались очень неудачные дети. Они еще не научились ходить, а уже начали шалить.
Сначала шалила Катя, потому что Маратик еще не родился. Она плевалась, дралась, щипалась, кусалась, а когда научилась говорить, стала ругаться.
Ее братик Маратик пошел по стопам Кати, но всегда от нее отставал в каверзах и потому еще больше сердился.
Когда Кате исполнилось пять лет, а Маратику три года, они вытоптали все цветы на клумбе возле дома и забросали землей соседскую бабушку, которая вышла, чтобы остановить это безобразие. Бабушку удалось откопать только на третий день. К тому времени она лишилась речи и слуха от холода и голода, так что о виновниках этого двойного преступления в городе узнали только тогда, когда бабушка написала их имена на листке бумаги.
Правда, увидеть их имена успела только медсестра Клавдия Брызжейко, потому что Катя, которая ожидала, что бабушка проговорится, с ночи дежурила под ее кроватью и, как только медсестра развернула листок, молнией выпрыгнула из-под кровати и листок этот съела. Потом выпрыгнула из палаты с третьего этажа, разбив окно. Медсестра Клава Брызжейко лишилась сознания и до сих пор лежит дома с закрытыми глазами.
В ту осень Катя и Маратик совершили еще несколько страшных преступлений. Может быть, вам приходилось слышать о том, как столкнулись два поезда на запасном пути. Это Катя с Маратиком пробрались на рельсы, вдвоем потянули на себя железнодорожную стрелку, и поэтому поезд Владивосток — Берлин попал на тот путь, где только-только начал разгоняться поезд, груженный подушками и одеялами для Аддис-Абебы. Поезда столкнулись нос к носу и рассыпались на вагоны. Это еще счастье, что люди из поезда Владивосток — Берлин, включая двух польских министров, венгерского певца и команду футболистов из города Любека, вылетели из вагонов и упали на подушки, которые были разбросаны вдоль путей.
Кате было очень обидно, что никто не догадывается о ее подвиге. Она уже немного умела писать и написала на стене вокзала:
Люди проходили, некоторые читали, а прочтя, все говорили:
— Ну кто так пишет слово «подушка»? Это же ошибка!
Тогда Маратик сказал старшей сестре:
— Давай сделаем большую гадость.
— Какую?
— Пускай сгорит наш детский сад.
Кате понравилась мысль ее братика Маратика. Они украли у папы канистру с бензином, а у мамы спички и пошли после ужина жечь детский садик. Детский садик запылал, как большой костер.
— Как жалко, — сказала Катя, — что сейчас в нем нет детей.
— А правда, — сказал Маратик, — давай завтра еще раз подожжем этот садик. Когда там будет много детей. Вот посмеемся!
Но Катя сказала слова, которые слышала по телевизору:
— Нет, брат. Нельзя войти два раза в одну реку.
— Почему? — спросил Маратик. Ему было всего четыре года, и он не знал жизни.
— Потому что та, старая, вода уже утекла, а новая только-только притекла.
Маратик не стал спорить с сестрой. Он решил с ней дружить, пока она ему не надоест.
Зимой Катя и Маратик сделали большую прорубь в пруду, на котором был устроен детский каток. Они думали, что дети будут падать в прорубь и тонуть. Но как только каток открыли, сторож увидел прорубь, и никто не успел утонуть.
Они решили, что надо как следует думать, прежде чем шалить. И с тех пор не совершали ошибок.
