— Зачем не зачем, а может пригодиться. А что, если горн утеряется? Кто будет музыку изображать? Ну, ты готов, Савин? Пошли, а то тебя ждут.
И домовой-лагерный первым поспешил на улицу, выглянул из двери, бородой помахал, принюхался и сказал:
— Спокойно, по одному, перебежками… марш!
И первым побежал к кустам. Сева за ним.
— Сева! — раздалось сзади.
Сева от неожиданности споткнулся. Кто его выследил?
В открытом окне спальни девочек стояла Лолита и махала ему вслед.
Сева тоже ей помахал. В принципе, она неплохой человек и даже проснулась пораньше, чтобы попрощаться.
— Ты осторожней, Савин, — сказала она, и ее голос пробился к нему сквозь оркестр птичьих голосов и звоны насекомых.
— Я вернусь, — сказал Сева. — Ты не думай.
— Дурак! — откликнулась Лолита. — Неужели я могла так подумать?
Она захлопнула окно, но не отошла от него, а продолжала смотреть вслед Севе. Но Сева ее не видел, потому что они с лагерным скрылись в кустах и выбежали к малым воротам — служебному входу. Туда приезжают машины с продуктами.
У входа на шоссе стоял «жигуленок», шестая модель. В нем сидел милиционер. У машины стоял начальник лагеря.
— Доброе утро, — сказал Сева и обернулся к лагерному. Может, недоразумение? Сейчас его поймают и отведут обратно в палату?
— Тут я с вами прощаюсь, — сказал лагерный. — До встречи. Возвращайся скорей на благо нашего народа.
— Скорее, скорее, — поторопил его Афанасий Столичный. — Роме надо еще на почту заехать и документы в центральную бухгалтерию доставить.
Все получалось как-то обыкновенно. Как бы на границе сказки. Лагерный мог быть просто маленьким дедушкой, говорящий шмель — усилителем, но что делать с Лапландией?
— Вы не забудьте маме сказать… — начал было Сева и понял, что как раз маме ничего говорить и не нужно.
— Не беспокойся, твою маму мы обманем, — ответил начальник лагеря. — Меня об этом попросили старые друзья. Поезжай спокойно, отдыхай, трудись, судя по обстоятельствам. Твоя фамилия Савин? Значит, правильно.
Сева попрощался с начальником лагеря за руку и так и не понял, шутил тот или говорил серьезно.
Он сел рядом с Ромой, машина сразу помчалась по шоссе, Сева только успел помахать провожающим — лагерный домовой стоял рядом с гигантом Столичным и был ему чуть выше колен. Но махали они вслед Севе одинаково.
— А правда, что ваш брат был чемпионом Москвы? — спросил Савин.
Рома не удивился. Он вообще никогда не удивлялся.
— Второе место в Европе, и, если бы ему не подсунули допинг, быть бы ему олимпийским чемпионом. Горжусь братом, горжусь своей родиной!
Севе захотелось захлопать в ладоши, но он удержался. Солидный человек идет на важное задание. Помолчим.
Так они молчали, пока не доехали до окружной дороги.
— Дальше куда? — спросил Сева.
— В Шереметьево, — сказал Рома. — Тебя не поставили в известность?
— Поставили, только я забыл, — признался Сева.
Утро уже было в самом разгаре. В низинах дотаивал туман, тени становились все короче, вдоль дороги стояли корявые умирающие березы. Севе всегда их было жалко — они не могли убежать от выхлопов машин и гадкой химии, которой поливают зимой асфальт. Вот и умирали. Надо будет поговорить с волшебниками, подумал Сева, может, они знают какие-нибудь заклинания.
Минут через двадцать Сева попрощался с Ромой, который тут же помчался обратно, сказав, что Севу будут ждать у табло отлетов.
«Наверное, я здесь единственный человек, — рассуждал Сева, — который не несет чемодана и даже сумки. И зубная щетка осталась в лагере, и трусы, и майки. Как быть?»
Он не успел расстроиться, как к нему подошла его бабушка.
— Доброе утро, детка, — сказала она.
Сева обрадовался было, что видит ее, но вспомнил, что эта бабушка ему только кажется, и потому спросил:
— А на самом деле вы как выглядите?
— Что тебя беспокоит, внучок?
— Давайте говорить как взрослые люди, — ответил Сева. — Я уже понял, что мы имеем дело с гипнозом.
— Ты стараешься казаться взрослым и умным, а это ошибка, — ответила бабушка. — Лучше скрывать свой ум и свои догадки. Слово «гипноз» медицинское и не имеет отношения к нашему делу. Но я признаюсь — мне лучше казаться твоей бабушкой, чем незнакомым тебе человеком.
— А какая вы на самом деле? — спросил Сева.
— Всеволод, — сказала бабушка, — мне сейчас некогда играть с тобой в угадалки. Твой самолет отлетает через час, а ты еще не получил паспорт и билет, не прошел контроль и вообще даже не начинал улетать.
— В Лапландию?
— Разумеется.
— Какой же мой самолет?
— Вон тот рейс. Москва — Хельсинки.
— Вы полетите со мной?
— Сам долетишь, — ответила бабушка. — К сожалению, мне придется остаться.
В голосе бабушки прозвучала тревога.
Что-то случилось.
Сева проследил за внимательным взглядом бабушки…
Ну конечно же! Маска, я тебя знаю! По залу быстро шла неопрятная старуха в камуфляже, которую Сева увидел в первый же день по дороге в лагерь. Она крутила лохматой головой, выискивая кого-то.
Бабушка сделала шаг вперед и прикрыла собой Севу от взглядов старухи.
— Кто она? — спросил Сева.
