Сева был ему благодарен за то, что он не смотрит, как ничтожное, махонькое существо вгрызается в древний сухарь.
Сухарь оказался сказочно вкусным.
Сева и не заметил, как смолотил полсухаря. А потом на него напала страшная сонливость.
Сева улегся на траву и заснул.
Во сне ему снилось, как стадо коров хрустит сеном…
Когда он открыл глаза, оказалось, что рядом с ним спит гномик Юхан. Он был таким толстым, что живот поднимался крутым холмом. Зато мешок с сухарями опустел.
— Снова! — воскликнул Сева. — Ну это уж слишком!
Гном приоткрыл глаз, скосил его на Севу и произнес с сонным презрением:
— Мог бы маслицем разжиться.
— Ну знаешь!
Сева вскочил и со всего размаха стукнул гнома кулаком в живот.
Ну как вам сказать? С таким же успехом кролик попытался бы избить медведя.
Но гном обиделся.
Он сел и взвыл:
— Как ты смеешь! Ты понимаешь, на кого поднял руку? Ты поднял руку на великого путешественника! Для меня специально Красную книгу путешественников выпустили!
Ему было лень вставать, да и обожрался он без меры, но разозлился ужасно.
Сева отскочил на два шага, достал из-за пояса свой меч и, когда гном все же кинулся на него, ткнул концом меча в вытянутую руку гнома.
— Ой! — Гному и в самом деле было больно. — Никакой пощады. Наш с тобой союз разорван, и я не успокоюсь, пока тебя не придушу!
Глаза гнома горели нехорошим блеском.
— Поднять руку на своего благодетеля! Уколоть ничего не подозревающего друга! На твоей могилке будет написано: «Предатель и убийца».
Наконец-то он смог подняться на ноги.
Сева понял — надо бежать.
У него было одно преимущество — он был голодным и легким. Он отбежал от гнома и встал в фехтовальную позу, выставив вперед меч.
— Ты воришка! — крикнул он. — Оставил бы мне хоть сухарик.
— Как ты до сих пор не понял, — ответил грозно гном, — что мне требуется в десять раз больше пищи, чем тебе, и справедливость требует делиться пищей один к десяти!
— Так где же моя десятая доля?
— А вот этого ты, мерзавец, не заслужил!
Гном схватил с земли сухой сук и с неожиданной резвостью ринулся к Севе.
Сева неудачно отпрыгнул назад, споткнулся о камень и полетел, как от удара в лицо. Он больно ударился спиной о землю, даже дух перехватило!
И вот тогда гном подпрыгнул к нему и замахнулся суком.
— Умри, обжора! — завопил гномик Юхан.
Он ударил концом сука, но промахнулся.
Пытаясь отклониться, Сева не сразу понял, что же произошло.
А промахнулся гном потому, что на глазах стал уменьшаться, и уже через секунду сук стал слишком велик и тяжел для него. Вместо того чтобы вонзить конец своего оружия в грудь Севе, гном его уронил и в ужасе поднес к лицу свои маленькие ручки.
— Что? — кричал он. — Что ты сделал со мной, предатель?! Ты меня погубил!
Сева сам ничего не понимал.
Он сел и, пересиливая боль в спине, поднялся на ноги. Наклонился, взял с земли оброненный меч.
И услышал глубокий всеобъемлющий Голос, который донесся с неба:
— Гном Юхан хотел справедливости. Его справедливость — взять всего в десять раз больше того, что досталось его товарищу, а то и вовсе ничего не оставить. Такая справедливость мне не подходит. Все должно быть поровну. Поэтому я тебя, гномик Юхан, уменьшаю до половины Всеволода. И будешь ты ему по пояс. Когда станете делить еду, тебе пускай достается половина от того, что съест Всеволод.
— Я не хочу! — закричал гном. — Я великий путешественник, меня весь свет знает, а это пришлый мальчишка, даже не из нашего мира. Он же из человеков! Немедленно верни меня в большой размер, а то тебе же хуже будет.
— Почему мне будет хуже? — спросил Голос.
— Я приму меры! — ответил Юхан. — У меня такие связи в верхах, ты не представляешь! Я твое Подземелье отдам в хорошие руки, тогда пожалеешь.
Голос явственно вздохнул.
— Давно я не слышал угроз. А угроз от муравьев и подавно.
— Верни мне прежний вид! — кричал гном.
Он принялся бегать по берегу реки, хватать палки и камни и кидать их в небо, будто надеялся попасть во врага.
— Сухарей или иной пищи я не смогу подарить вам, но могу посоветовать тебе, рыцарь Всеволод, прикончить гнома, который меньше тебя ростом и слабее. Потом ты сможешь пожарить его филейные части. Ты знаешь, мальчик, где филейные части у гномов?
Голос говорил очень серьезно, но Сева сообразил, что это черный юмор.
Гном же шуток не понимал.
Гномы вообще шуток не понимают.
Поэтому он испугался и завопил тонким голоском — ведь после того, как он уменьшился и стал чуть больше спички, настоящий голос в его тельце более не помещался.
— Вы не посмеете, тираны! — кричал он. — Человечество проклянет память о вас! На мою могилку девушки будут носить венки из садовых ромашек!
— Красиво, — заметил Голос. — Романтично. По-моему, Всеволод близок к слезам.
— Я уже плачу, — сказал Сева.
— В самом деле? — В гномике возникла надежда. — Может, не стоит меня убивать без суда? Мой проступок невелик. Съел сухарик от голода. Именно от голода. Перед этим провел недели и недели в заточении в птичьей клетке. Дети строили мне гримасы, в меня кидали камнями.
