Девушка робко прошла к большому рабочему столу и села в кресло для гостей.
– Почему ты не дома? – отец старался говорить мягко, но недовольство все равно чувствовалось.
– Спасалась бегством, папа.
– От чего же?
– От мужа, который поднял на меня руку.
– Амир ударил тебя? – Брови отца взлетели к волосам. – Не может быть!
В ответ она молча стянула с шеи платок. На белой коже отчетливо виднелись синяки. Отец резко откинулся в кресле и уперся руками в стол, словно пытался оказаться как можно дальше от страшных отметин. Аида видела, как ему сложно подобрать слова. Папа посерел, нахмурился и вдруг тихо произнес:
– Что ты сделала?
Девушка удивленно подняла брови и, прикрыв ладонью шею, растерянно смотрела на отца.
– Что ты сделала, что муж тебя так наказал?
В сердце будто вонзили нож. Она даже не сразу поняла, что от обиды и боли вскочила со своего места.
– Я узнала, что он мне изменяет, – с трудом выдавила из себя, когда пауза затянулась.
– Дочка… – Отец медленно поднялся и подошел к ней.
Он какое-то время молчал, крепко обнимая ее. Аида не могла обнять его в ответ, ей казалось, что тело оцепенело от предательства, хотя она изначально понимала, что, скорее всего, папа так и скажет.
– Будь твоя мама жива, она бы научила тебя, как быть, дочка. Я не знаю, чем тебе помочь. Ты должна говорить с мужем. Строить отношения так, чтобы он на руках тебя носил.
– Он плохой человек, отец.
– Так исправь его. Ты же женщина, дочь своей матери.
Аида уткнулась лбом в плечо отца. Невыносимая тяжесть овладела ею, руки бессильно повисли вдоль тела, а по щекам потекли тихие слезы.
– Папа… я не могу. Хочу развестись.
– Это исключено, – его голос стал строгим.
– Папа…
– Аида, разве так мы тебя воспитывали? Разве ты можешь допустить такой позор семьи?
– Он убьет меня, – проговорила едва слышно.
– Веди себя прилично, будь хорошей женой, и все будет в порядке.
– Но…
– Аида, ты подумала, что скажут люди? Кто захочет иметь дело с нашей семьей? С твоим братом, дядями, со мной? – Отец отодвинулся от нее и крепко взял за плечи. Его внимательные глаза были полны сочувствия и боли, но голос звучал твердо и жестко: – Я запрещаю тебе даже думать о разводе. Аллах дал тебе такого мужа, найди к нему подход.
– Он обманывает тебя в…
– Аида, хватит. Разговор окончен. Ты сейчас же соберешься и поедешь домой.
Отец отступил и, смерив ее взглядом, быстро вышел из кабинета. Она видела, насколько сложно ему далась эта строгость по отношению к единственной дочке, но он делал то, что считал правильным для семьи. Старался уберечь всех от позора, от расторжения сделок и осуждения. Ценой ее жизни.
Аида слетела по ступенькам родительского дома, не помня себя. Ей хотелось быть как можно дальше от этого места. Она чувствовала себя преданной, хотя в душе понимала, что отец поступает так, как велит традиция. Он просто не может поступить иначе. Но от мысли, что ее использовали как разменную монету, было невыносимо больно.
Ее оставили один на один с монстром и винили за невозможность контролировать его. Просто немыслимо!
Девушка села в машину и громко хлопнула дверью. На крыльце показалась Медина, она, подхватив юбки, попыталась догнать подопечную, но Аида нажала на газ и рванула по дорожке к забору.
На часах было около восьми вечера.
Она проехала полпути до дома, а затем резко развернулась и рванула в другую сторону.
На улице быстро темнело, но ее это совершенно не заботило. Единственная мысль, что завладела сознанием, была: «Я должна поговорить с мамой».
Она остановилась посреди дороги рядом с кладбищем. Выключила фары. Все кругом погрузилось в черноту ночи. Аида замерла на мгновение и вдруг горько разрыдалась от собственного бессилия.
Где-то рядом залаяли собаки, призрачными тенями пробежала целая стая. Осенний ветер трепал деревья. И в темноте ночи эти звуки и образы словно подтверждали ее беззащитное и одинокое положение.
Девушка вытерла слезы и, закрыв глаза, прижалась затылком к подголовнику. Она чувствовала себя жертвой ситуации, вещью, не имеющей права голоса. Но разве мама этому учила ее? Разве она не должна бороться за свое счастье?
Решив обязательно вернуться сюда завтра, когда будет светло, Аида медленно поехала в сторону дома, тихонько молясь, чтобы Амир не возвращался этой ночью.
Впервые за долгое время они завтракали втроем. Марьям заваривала чай, а сыновья с жаром обсуждали расписание на неделю. Старший настаивал на жестком плане действий, а младший отмахивался и шутил про тотальный контроль.
Из приоткрытого окна веяло осенней влажностью, небо затянуло жемчужными облаками. Бабушка Патимат уже работала в саду. Она бережно обрабатывала и заматывала ветви деревьев и, кажется, что-то им шептала. Старушка любила этот процесс, всегда все делала сама и говорила, что так ее сад чувствует заботу и в следующем сезоне ответит красотой.
Марьям разлила чай по кружкам. На поднос поставила стакан и сладости для бабушки и уже хотела было выйти на улицу, как кто-то забарабанил в железную дверь забора.
– Ле, кого принесло в такую рань? – Мурад выглянул в окно, осторожно придерживая занавеску.