Он чувствовал рядом аромат ее парфюма, ненавязчивый и такой приятный. Аида неловко поглядывала на него, пытаясь сдержать улыбку и волнение. Но легкий румянец и блеск серых глаз выдавали ее с головой.
Они постояли так какое-то время, мама и Ди обсуждали птиц, шутили и смеялись. Развлечение прервал доктор, он заглянул в палату и позвал с собой Руслана. Диана выскользнула следом, пробормотав:
– Пойду позвоню мужу, а то как-то затих мой дорогой.
Марьям закивала:
– Позвони, дочка, конечно, позвони. Мы пока с Аидой поболтаем, да? – женщина чуть обернулась к гостье.
– Да, тетя. Как раз подожду, пока ваши дети вернутся, и поеду.
Они остались вдвоем. Марьям обернулась к окну и тихо заговорила:
– Погода сегодня такая разная. Днем буря была, дождь лил, а теперь тихо.
– Совсем как в жизни, – отозвалась Аида.
Женщина немного помолчала, а потом почти прошептала, продолжая смотреть в небо:
– Ты Руслана оставь.
– Что?
Аида почувствовала себя пойманной с поличным преступницей.
– Вижу я, как смотрите друг на друга. Не пара он тебе. Только горе навлечешь на себя и на нас.
– Тетя, я…
– Пообещай, что не станешь его обнадеживать?
– Какие надежды?
– Ты ему нравишься, тут дураку понятно. Но ты замужем. Твоя семья не допустит развода. Не тяни его за собой, дочка. Не надо.
Аида вскочила с кровати и растерянно смотрела на Марьям. Глаза той были на мокром месте, но она так и не смотрела на девушку.
– Тетя, я не хотела причинить вам вред, тем более – вашему сыну. Я… Знаете, я…
Слова срывались с губ, а голос оставался где-то в душе. Беззвучно Аида говорила: «Я ведь люблю его. Правда. Не забирайте его у меня. Пожалуйста, не забирайте». Чуть отойдя от удара, Аида неловко попрощалась и вышла из палаты.
Разве это справедливо, что столько боли достается одному сердцу?
Марьям слышала, как закрылась дверь за девушкой. Она понимала, что ее поступок непростителен, но и позволить сыну попасть в этот водоворот она не могла. Руслан отойдет. Сейчас тренировки отвлекать будут, потом – что-то другое.
Аида – славная девушка. Очень. Но она из другого мира. Ее отец никогда не позволит ей развестись и вступить в неравный брак. Судя по глазам Аиды, и муж у нее – очень строгий человек. Кто знает, как он отреагирует на новость об уходе жены из семьи?
Но в то же время Марьям видела в хрупкой девушке себя. Напуганная, загнанная в угол, несчастная. Как она расцветала, оказываясь в их семье! Как преображала ее худое личико любовь, с которой она смотрела на Руслана.
Дверь скрипнула, в комнату вошел сын.
– Ты одна? А где Аида?
– Ей муж позвонил, дорогой. Она ушла. Извинилась и ушла.
Видеть, как потемнели его глаза, было невыносимо. Но уж лучше сейчас, чем когда станет слишком поздно.
Руслан присел на стул рядом с кроватью. Мать видела, как сильно его тянет вслед за Аидой. Отвечал рассеянно, невпопад, нервно ковырял указательным пальцем заусенец на большом и часто бросал взгляд на дверь.
– Дорогой, тебе идти нужно? – не выдержала Марьям.
– Нет, мама. Просто тревожно за Аиду. Уже поздно, как она домой доберется? Зря ты ее отпустила.
– Не подумала. Решила, ее встретит муж. Прости, сынок, даже в голову не пришло задержать ее.
Руслан резко встал со стула, поцеловал Марьям в щеку и чуть приобнял за плечо.
– Я, мам, пойду. А ты отдыхай, ладно? Завтра перед операцией заеду. Ты, главное, не переживай. Все хорошо будет.
– Не буду, дорогой.
– Диана в коридоре с Мурадом разговаривает, забрать ее? Или хочешь, чтобы тут осталась?
– Забирай, сынок. Нечего вам тут всем делать, завтра придете, если время будет.
– Мам…
Руслан театрально закатил глаза. Он знал, как тяжело Марьям принимать помощь или заботу. Особенно от близких. Она даже бабушку Патимат в этот раз заставила остаться дома.
Попрощавшись с матерью, парень вышел из палаты. Диана стояла у противоположной стены в коридоре и что-то очень внимательно слушала. Руслан подошел ближе и привлек ее внимание, махнув рукой.
– Подожди секунду, – девушка отвела телефон от лица и посмотрела на Руслана.
– Я буду ждать тебя внизу, уже поздно, пора домой возвращаться.
– Хорошо, я быстро!
– Не спеши, я пока возьму кофе и поймаю грача.
Ди кивнула и вернулась к разговору, а Руслан пошел к лестнице.
Марьям осталась в палате одна.
По потолку гуляло оранжево-синее отражение окна. На душе было тяжело. Чувство вины и страшной, бесконечной тоски съедало. Эти серые испуганные глаза Аиды… Как же эта девочка похожа на нее саму!
Уходить из дома мужа было страшно. Забрать детей в неизвестность, без плана и помощи. Была ли она права в то раннее утро? Верно ли поступила?
Ей казалось, что да. А детям? А старику, что был к ней так добр, а теперь лежит в соседней палате? Возможно, нужно было остаться и бороться. Но от мысли, что нужно договариваться с жестоким человеком, который должен был ее защищать, становилось не по себе. Что, если у этой девочки так же? Разве чужой ребенок не столь же важен, как ее собственный?