– Сегодня снова пасмурно.
– Но ведь это хорошая примета: значит, путь будет легким.
– Так ты не ответил.
– Давай поговорим об этом, когда тебя выпишут. Сейчас совершенно нет сил и желания.
Марьям сделала вид, что согласилась.
Как только Руслан вышел из палаты, его тут же сменил Мурад. Младший, чуть помедлив, обернулся к невестке. Диана стояла, прислонившись к стене, нервно постукивая пальчиками по скрещенным предплечьям.
– Думаешь, кто-то нас узнал вчера здесь? – тихо спросил Руслан.
– Нет. Нам просто космически повезло. В этой больнице ее и нас знает каждый второй. Это просто чудо, что не засекли.
– Ты уверена?
– Я уже все узнала. Медсестра – главная сплетница, в курсе вообще всего, что в городе творится. Если бы кто-то нас сдал, она была бы уже в курсе.
– Надо придумать, где спрятать Аиду. По крайней мере, до моего боя.
– Руслан, – Диана закатила глаза, – ты правда думаешь, что бабушка Патимат так проста? У нее свои инструменты, так что твоя голубка в полном порядке.
– Голубка? – поморщился парень.
– Дау вас на лицах все написано! Даже не начинай. В общем, все будет хорошо. Главное – чтобы ее никто не узнал. И нас.
Руслан прислонился к стене рядом с Ди. Они постояли немного в тишине, затем послышался голос бабушки Патимат, она что-то громко рассказывала неврологу-орлице на аварском, та кивала и улыбалась. Диана предложила парню пройти до палаты деда, но он отказался.
Мурад вошел в палату к маме и замер у двери. Она сидела на кровати, такая маленькая и хрупкая, что сердце сжималось от нежности. Он никак не мог принять, что Марьям так пострадала из-за него, что он столько лет мотал ей нервы, так плохо с ней обращался.
– Подойди, дорогой. Моя болезнь не заразная, – улыбнулась мама.
– Да я не… Мне так стыдно, мам. В глаза тебе смотреть не могу сейчас.
– А ты не смотри. Просто послушай, что скажу.
Мурад медленно подошел к ней, осторожно опустился на кровать рядом. Марьям сжала его руку своей и тихо проговорила:
– Так хорошо, что ты все выяснил. Что твое непокорное сердце привело тебя к правде.
– А какой ценой?
– Иногда платить приходится позже, дорогой. Ты не всегда сразу можешь узнать цену поступка. Но он твой, и он важен.
– Мне так жаль, мам…
– Мне тоже, сынок. Прости меня, что не сказала тебе правду. Мне хотелось уберечь тебя от этих невзгод и знаний. Мне казалось, я поступаю правильно. Это цена моего поступка. Мурад, держись ближе к брату. И не уничтожай себя, ты сильный и храбрый, умный и честолюбивый, а твой брат может стать твоей совестью, пока ты не научишься управлять своим нравом.
Мурад тихо рассмеялся.
– Значит, мне без него никуда?
– Какое-то время – да, – улыбнулась мама. – Мурад, вы – семья. Ты ведь именно это искал в отцовском доме?
Парень кивнул и чуть крепче сжал руку матери.
– Я люблю тебя, сынок, и очень тобой горжусь.
Мурад не выдержал и резко поднялся.
– Хватит со мной прощаться, все будет нормально! Что ты начинаешь?
Марьям театрально нахмурилась:
– Почему не могу сказать своим детям, что люблю их? Почему сразу: умирать собралась? Может, просто хочу напомнить.
– Напомнила, все.
Мурад сделал несколько шагов к выходу, а затем резко обернулся и подошел к кровати:
– Прости, мам. Я тоже тебя люблю.
Он чмокнул Марьям в худую щеку и быстро вышел из палаты. Ему на смену вошли бабушка и Диана, обсуждая, какой чай лучше: с молоком или с чабрецом.
Когда началась операция, Руслан уехал в зал. Ждать под дверью было невыносимо, хотелось просто завалить себя напряженным физическим трудом, чтобы не думать ни о чем.
Новички бегали по периметру матов под надзором молодого тренера. Дядя Акиф стоял у стены и посматривал, как идут дела. Заметив Руслана, старик кивнул ему и показал пальцем на дверь своего кабинета. Парень кивнул и, натянув поглубже капюшон, прошел за тренером.
– Как мама?
– Началась операция.
– В больнице кто-то остался?
– Да, жена брата и бабушка Патимат.
– А где Мурад?
– Решает какие-то вопросы по мастерской. А что? Он вам нужен?
Дядя привычно принялся заваривать чай. Он медленно «женил» его, переливая из чайника в кружку и обратно. Руслан выдохнул и просто наблюдал за процессом. Торопить было бессмысленно, а порой – даже опасно.
– Что у вас произошло? – неожиданно спросил дядя, наклоняя чайник над фигурным армуду.
– Произошло? – Руслан поднял глаза. Тренер разливал чай, и все его внимание было исключительно там.
– С братом. Опять поругались?
– Почему вы так решили?
– Ты отвечай на вопрос, а не переспрашивай.
Руслан взял в руку протянутый стакан и уставился на попавшие чаинки. Рассказать дяде про предательство брата? Но разве это чем-то поможет? Тем более что Мурад нашел спонсора, который помог устроить важный матч с бойцом Алимханова…
– Избегаешь его, – убежденно произнес старик.
– Это не… – начал было Руслан, но осекся. Врать человеку, который видит тебя насквозь, бессмысленно. – Не хочу говорить об этом.
– Не хочу… – протянул дядя Акиф, с наслаждением пробуя свой чай. – А ты знаешь, дорогой, в чем секрет хорошего чая?
Тренер приподнял стакан, рассматривая на свет сочный оранжево-вишневый напиток.