Был у нас школьный оркестр. Посадили сына за барабан. Музыкант мой бил колотушкой сносно. Вижу, подает надежду. Купил мандолину, занялись нотами, но особой охоты не заметно: бренчит по принуждению. С мандолины перевел на скрипку. Начали поигрывать упражнения в две скрипки, а огонька не появляется.
Слышал я когда-то, как отец Паганини изводил своего сына ежедневными упражнениями в игре на скрипке. И добился! Принажал и я… Досадно стало: не откликается на мою мечту. Прав ли я в своей настойчивости? Не отобью ли так совсем от искусства? Утихомирился. Сын понял это. Позднее, когда учился в соседней школе, унес мандолину и подарил кому-то. Я же скрипку отнес на вышку.
Накупил репродукций с картин. Завелась у нас своя «Третьяковка» в коробке. Копировал карандашом и красками, развесил свою продукцию по стенам. Сын порисовывал тоже, только больше в школьных тетрадях. В них копилось собрание профилей соклассников среди задач и сочинений. Не пошло и тут.
— Мать, — говорю я как-то вечером своей жене. — Сын у нас что-то ни туда и ни сюда.
— А куда тебе надо?
— Ни к музыке, ни к рисованию не пристает. Подталкиваю, он и не упирается, но и не цепляется. Не бестолковый ли?
— Ты уж сильно толковый! Учится хорошо. Какой же тебе еще толк нужен? С другими учителя бьются, а у него отметка к отметке.
— Это так, только школьная отметка — не на всю жизнь метка. Со временем он вышагнет из-за нее, а с каким запасом жить будет?
— Что-то ты замудрил к ночи. Не всем петь, рисовать, кому-то слушать и смотреть надо.
— Вот, вот! Смотреть и слушать — не простое дело. Этому учатся.
— Не все сразу. Не всякое дело человеку в руку. Его автомашина начала завлекать. Просится поездить с дядей Тишей. Как, отпустить?
— Не в мою породу пошел, жаль.
— Не носись с породой! Своей породой мир не заселишь. Будет шофер — хватит нам.
— Шофер?
— Что худого?
— Дело нужное, но лучше бы инженер.
— Так надо помогать, а не мешать. У тебя глаза поставлены в одну сторону. Ищешь в нем свое, а его не замечаешь. Кем будет, не узнаешь. Завтра выходной. Отпустить, что ли?
— Отпусти.
Трудно смириться с мыслью, что мешал, но как удержаться от желания передать то, чем сам увлекаешься? Помогать? Как это сделать?
Техника увлекала и меня в детстве. Делал тележки-самокатки, стрелки, что запускал с нитки на полочке под самые тучи.
По расчетам из «Занимательной физики» построили с сыном воздушного змея. Он поднимался высоко, видно было на всю деревню. Захотелось определить, как далеко он поднимается в небо. Построили трубку-высотомер. Однажды наш змей поднял на себе наклеенный герб, громко зашумел трещеткой. Но подстерег его порыв ветра, оборвал нитку и умчал в согру. Разведчики нашли в кустах поломанные планки, шматки шуршащей бумаги.
В школе с энтузиастами построили летающую модель самолета. Испытывали ее на школьной катушке. Модель скользила под уклон, за ней на лыжах отряд ребятишек сваливался под гору.
Я сам невольно потянулся к детским забавам и попал к сыну «на крючок». Интересно было построить летающие санки, чтоб с крутой горы почувствовать момент взлета. Дома готовили материал, чертили, угадывали конструкцию, верили в прыжок-полет.
— Опять что-то пошло? — спрашивала жена. — Сору не оберешься.
— Будем строить санки-самолет! — важно ответил сын. — С горы — раз, и немножко подлетим.
— Ты когда остепенишься или нет? — упрекнула меня хозяйка. — Распялитесь на кустах оба, других ребятишек побьете. Делали бы уж лучше игрушки.
— Мы, мама, не высоко и на чистом месте. В снег не больно!
— Ты и на ровном месте синяки ловишь! Одних штанов не настираешься с вашими делами.
— Надо бы не говорить матери про нашу затею, — сказал я.
— А куда спрятаться?
— Некуда, везде видно.
Если сто дел помножить на сто, все равно хватит сил и времени у молодого. Ночь — не помеха, когда по сердцу потеха.
Сын учился в средней школе, часто приходил поздно, а на этот раз и ночевать домой не пришел. Кончался учебный год, и мы подумали, что он остался у приятеля, чтоб вместе готовиться к экзаменам. А дело-то было вот какое.
Один из приятелей Германа окончил курсы шоферов и получил грузовую машину. Можно ли было упустить случай и не определиться стажером к Гришке Абельдяеву? После уроков сын поджидал приятеля на дороге и отправлялся с ним в рейс, чтоб к ночи вернуться домой.
Пылит машина проселочными дорогами, блаженствуют ребята! Они полные хозяева тарахтящего сооружения, чудом не попавшего в утиль. В стороне от проезжей дороги Герман хозяйничает за рулем, а Гришка со знанием дела помогает постигать премудрость переключения скоростей, не газовать без толку. Ехали, ехали и доехали: остановилась машина в стороне от сел, почихала, постреляла и затихла, приютившись у тальникового колочка. Покопались приятели в моторе, перемазались, приуныли. Гришке ночевать в машине, а сыну добираться домой пешком, на попутных.
— Как ты теперь?
— Найду загвоздку — повезет, — уверил Гришка. — Хлеба только не взял. Спать придется натощак. Может, занесет сюда какую-нибудь машину.
