Хьюстон поспешно собрался, уложил продукты в пакеты и спустился вниз. Из здания он выбрался через задний вход. Мир вокруг утопал в серости. Но Хьюстон знал и не боялся этих туманов; он пробирался сквозь них почти всю свою жизнь. Еще час – и туман рассеется. Ему нужно вернуться в лес. И распланировать дальнейшие действия. «Сегодня среда, – сказал он себе. – Завтра вечером я смогу увидеть Аннабел».
Хьюстон надвинул бейсболку на лоб. Проверил карман рабочей рубахи из шамбре, убедился, что зеркальные солнцезащитные очки все еще лежат в нем. Затем нащупал свой бумажник. Вышел на улицу и зашагал неуклюже, но быстро вниз по пологому склону длинного заднего двора. А вскоре его тень побежала трусцой сквозь туман. «Мне надо уже начинать пробираться к Аннабел, – подумал Хьюстон. – Путь к ней не близок. Мне нужно будет пройти не одну милю. Много миль… до того, как меня снова подкосит сон».
За прошедшие четыре минуты Демарко постучал в дверь кабинета профессора Конеску в Кэмпбелл-Холле уже во второй раз.
В первый раз, тремя минутами ранее, не дождавшись ответа на свой стук, сержант прошелся до канцелярии факультета и поинтересовался у секретарши, когда больше шансов застать профессора на месте.
– В любое время с восьми утра до шести вечера, – ответила та. – Иногда, насколько я знаю, он задерживается даже дольше. Я ухожу в шесть, а он все еще в кабинете.
– А в какие дни?
– Да всю рабочую неделю. Я здесь бываю все пять дней, и он тоже. Профессор ведет занятия по понедельникам, средам и пятницам в десять, одиннадцать, два и три часа. А все остальное время проводит в своем кабинете. А по вторникам и четвергам он только там и сидит.
Демарко посмотрел на наручные часы: 01:17.
– Я постучался, но он не ответил.
– О, он точно там, – сказала секретарша. – Уж вы мне поверьте. Он всегда «на своем посту».
Поверив секретарше, Демарко вернулся к кабинету Конеску и постучал еще раз. А потом начал отбивать по двери по три коротких стука через пятнадцать секунд – каждый раз громче, чем до этого. И наконец из кабинета послышался ворчливый голос: «Кто там?»
– Сержант полицейского управления по округу Мерсер штата Пенсильвания Райан Демарко.
За дверью опять все стихло. А секунд через десять – когда Демарко уже занес руку, чтобы снова забарабанить в дверь, – в дверном замке провернулся ключ. Сержант ожидал, что дверь откроется, но металлическая ручка не шевельнулась. Демарко схватился за нее, повернул и распахнул дверь.
Конеску обустроил свой кабинет так, что с порога просматривалась только одна его часть – узкий проход, ведущий к окну в шести футах от двери. Слева от входа в кабинет тянулась стена металлических этажерок, заполненных книгами. Книги стояли стоймя, лежали горизонтально; громоздились друг на друге косыми стопками. А справа от двери размещались два металлических шкафа для хранения документов, высотой пять футов каждый. И сверху на каждом из них тоже высились кипы книг, загораживая обзор кабинета.
Демарко дошел до конца шкафов и повернул направо, в узкий проход между ними и радиатором отопления под окном. И там, в самом углу, за рабочим столом, обращенным к стене, он увидел Конеску – крупного сутулого человека с растрепанными волосами. Конеску сидел, повернув голову к шкафу и вперив взгляд в его серый металл. А костяшки его сжатых рук упирались в клавиатуру компьютера. На экране монитора Демарко заметил текстовый документ, заполненный словами от поля до поля.
– Простите, что отрываю вас, – начал сержант. – Но я отниму у вас совсем немного времени.
Несколько секунд Конеску сидел без движения, потом разжал свои руки, положил пальцы на клавиатуру, яростно напечатал пару строк, буркнул: «Я сейчас слишком занят. Приходите часа в три!» – и снова ожесточенно застучал по клавишам.
– В три часа у вас занятие, – заметил Демарко. Обойдя Конеску слева, он уселся на краешек металлического стола всего в нескольких дюймах от профессора. Заметив, как тот напрягся, сержант улыбнулся: – Так что нам лучше пообщаться сейчас.
Конеску перестал печатать. Затем прокрутил курсором страницу вниз, чтобы не было видно текста, прислонился к спинке стула, повернул голову к Демарко, вскинул на него глаза и смерил сердитым взглядом. Каждое движение профессора было самостоятельным, почти не связанным с предшествующим.
«Классический параноидный шизофреник», – заключил про себя Демарко, а вслух спросил:
– Как бы вы охарактеризовали свои отношения с Томасом Хьюстоном?
Конеску задумался над ответом. Наконец он выговорил:
– Я не люблю нацистов. А нацисты не любят меня.
– А почему вы называете его нацистом?
– Что такое нацизм? Состояние, полное ненависти. Предубежденности и предвзятости. Неистовое желание подавлять, преследовать, уничтожать тех, кто ему угрожает.
– А вы ему угрожали?
Прищурив глаза, Конеску поглядел на сержанта. А потом отвернулся к монитору.
– У нас были профессиональные разногласия.
– Он был в числе тех членов комиссии, которые проголосовали против предоставления вам контракта пожизненного найма. Вы пригрозили лично ему и всему университету судебными тяжбами.
