На какой-то миг Хьюстон представил себя снова у доски в учебной аудитории, читающим стихи своим студентам и пытающимся увлечь их безумными виденьями Йейтса. Как же он любил такие моменты, когда он целиком растворялся в словах! Возбуждал себя и других их музыкой и силой.
«Стоп! Сосредоточься!» – приказал себе Хьюстон. Он плотно зажмурил глаза и потряс головой, как пьяница, пытающийся очухаться. «Томаса Хьюстона больше нет. Преподаватель умер. Писатель умер. Слова, музыка и все его истории мертвы. Осталась только сила. Сила мертвеца».
И перевел потяжелевший взгляд на ангар. «Он окажется заперт». Конечно, все строения окажутся запертыми. Теперь ничего не будет происходить легко, само собой. Да и не должно. Теперь все будет даваться с трудом. И все будет причинять ему боль. Уже причиняет…
Ему нужен какой-нибудь металлический инструмент. Достаточно прочный, чтобы им можно было взломать замок или расколоть доски вокруг дверного засова. Хьюстон находился слишком далеко от ангара, чтобы понять, на что именно закрывалась дверь. Поэтому предположил худшее. Ему нужна была монтировка. Он не мог громко ударять, бить или колотить. Эти звуки барабанным эхом разнеслись бы по округе.
Слева от него, всего в четверти мили на юг, лежал городок Брэдли. Беглец обошел его, прячась в зарослях деревьев. Может, рискнуть, вернуться назад и оценить возможности? «Ты должен рискнуть. У тебя нет другого выхода, – подбодрил себя Хьюстон. – Просто держись в стороне от главной улицы. Пробирайся украдкой, только закоулками. Возможно, тебе повезет, и чей-нибудь гараж или садовый сарай окажется открытым.
Хьюстон встал. Стряхнул прилипшие к коленям листья. Спрятал в колючих кустах свои продукты.
«Ты не так уж плохо выглядишь, – попытался он себя убедить, хотя сам в это давно не верил. – У тебя все равно нет выбора. Постарайся выглядеть естественно».
На взгляд Демарко первые несколько страниц блокнота Хьюстона не содержали ничего, кроме хаотичных, спонтанных записей.
Идеи для разных сцен, имена персонажей, цитаты из романа Набокова.
