Кофейный автомат стоит среди массивных стеллажей со всякой мелочёвкой вроде конфет, орешков и прочей ерунды.
После пары глотков двойного эспрессо во рту разливается приятная горечь, а жизнь в тот же миг обретает новые краски. Я бросаю взгляд в окно. Заправщик о чём-то говорит с Ябо. Того явно не устраивает столь жгучий интерес, однако он сдерживается и, кажется, даже что-то отвечает. Потом протягивает деньги и тут же прячет руку в карман, словно боится запачкаться.
Двери магазинчика опять раздвигаются, внутрь проскальзывает худенькая девушка в застиранном бледно-жёлтом плаще. Я окидываю её взглядом с ног до головы. Коричневые туфельки явно не могут согреть в такую погоду, а тонкие колготки едва защищают от ветра. Впрочем, любоваться этими ножками бессмысленно: они удручающе тощие и с явной кривизной, да и сутулится девушка непозволительно. Даже капюшон надвинула по самый нос, видать, чтобы не распугать лицом окружающих.
Я делаю ещё глоток, кидаю очередной взгляд через стекло, и… кофе застревает в горле. Ябо по-прежнему сидит на месте, но его руки в кожаных перчатках плавно скользят к шлему.
— Твою… — выдыхаю я, кидаясь к дверям.
Чокнутое отродье, опять за свои штучки!
Я врезаюсь во что-то мягкое, слышится тонкий вскрик, кофе плещет на бледно-жёлтую ткань. Девчонка едва не падает на пол. Я не останавливаюсь. Не надо бросаться ко мне под ноги!
— Что вы творите?!
Не слышу уже ничего. Ноги несут к байку, туда, где, скалясь в безудержной радости, безликой тварью сидит мой попутчик. Я подлетаю к заправщику, хватаю его за плечо и разворачиваю. Что-то отвратительно булькает, стеклянные карие глаза смотрят куда-то в район моего подбородка. Изо рта течет кровь, заливая ворот красной фирменной куртки. Нижняя губа разворочена, несколько нижних зубов выбиты.
Заправщик качается и падает к моим ногам лицом вниз.
О боже… Если ты где-то есть.
— Ябо! — рычу я. — Объясни с какой радости? Тебе же было велено не высовываться!
Он пожимает плечом, поднимает окровавленные белые пальцы и касается их губами, будто испытывает настоящее наслаждение. Хотя, может, и испытывает.
— Успокойся, Дима, лишнего он больше не сболтнёт. Не сможет. Но нас заправили, можем ехать.
Чертыхнувшись, я быстро бросаю взгляд на распростёртого на земле заправщика. Возможно, и выживет, но проблем нам не избежать. Ябо не торопится надевать шлем, а… неплохо бы. Смотреть ему в лицо — испытание не для слабонервных. Чересчур белая кожа обтягивает выступающие скулы и острый нос, впалые щеки, узкие губы в вечной кривой ухмылке, высокий лоб, искривлённую переносицу. Линия таких же белых волос почти не выделяется. Жуткая картина. Но хуже всего обстоит дело с глазами и бровями: ни того, ни другого у Ябо просто нет. Четыре продольных хрящевых нароста перекрывают часть лица между лбом и серединой носа, идут чуть наискось. Издалека можно решить, что он просто изображает шутовской фейспалм, выражая отношение к этому миру. Но если я уже как-то привык, то вот обычным людям лучше такого не видеть. И о скверных манерах не знать.
За спиной что-то хрустит. Ябо шипит и изгибается, будто дворовая кошка, увидевшая огромного пса. Оглядываюсь: смолистое пятно на асфальте, которое я принимал всего лишь за игру теней, вдруг начинает расширяться и набухать, пульсируя огромным сердцем.
«Кровь! — вспыхивает в мозгу. — Их привлекла кровь! Ну, Ябо! Откручу голову, едва доберёмся до гостиницы! И не посмотрю, что ты бог!»
Тень вытягивается, превращается в огромное веретено, застывает перед нами. Бежать уже поздно. Я не успею даже сесть ― на меня сразу кинутся. Триги имеют мерзкое свойство бросаться на движущиеся цели. Во рту становится кисло. Отбиваться от сумасшедших преследователей Ябо попросту нечем.
— Представление начинается, — мелодично воркует он за моей спиной, но насколько можно судить, тоже не шевелится.
Сердце гулко отмеряет секунды. Колено неожиданно простреливает боль, напоминая, что ещё совсем недавно я приземлился им на асфальт, ― когда спрыгивал со стены, окружающей особняк некоего пана Штольни. Дважды уже получалось спастись от триг, попросту замерев изваянием. Тогда они, словно не найдя ничего интересного, исчезали. Но здесь заправщик, который, может, уже труп.
Веретено, вращаясь вокруг своей оси, огибает меня. Замирает, словно приглядываясь, желая увериться, что выбрало правильную жертву. Дыхание Ябо становится тяжёлым и частым.
— Убью, — произношу я одними губами, лихорадочно соображая, что делать.
В дверях заправки неожиданно появляется та самая девчонка в жёлтом плаще. Она зябко ведет плечами и ускоряет шаг. Трига, словно гончая, кидается в её сторону.
Меня охватывает ужас. У девчонки ни единого шанса. Я хочу рвануть к ней, но Ябо вцепляется мне в руку и тянет назад:
— Быстрее, уезжаем!
— Но она погибнет!