Нравится мне происходящее или нет, но сложно не признать: на Дана Ярасланова хочется смотреть. Он умеет притянуть взгляд и внимание.
― Ты на меня так смотришь, что я начинаю опасаться за свою честь, ― хмыкает Дан и отпускает ветку.
Я закатываю глаза:
― То есть только за это?
Он поворачивается и усмехается уголком губ.
― Ну как сказать…
― Впишу тебя в роман, ― внезапно говорю чистую правду. ― Почему должен страдать один я? Пусть читатели тоже пострадают.
― Только ты уж со мной побережнее да поласковее. Чтобы со счастливым концом, ― лениво бросает он и направляется вниз по улице.
― Какие пошли капризные и требовательные прототипы персонажей, ― бормочу я, следуя за ним.
― Когда персонажу хорошо, то и автору приятно, ― замечает Дан. ― Мы пришли.
Заходим в прохладный подъезд и поднимаемся на второй этаж. Я с интересом осматриваюсь, потому что раньше никогда тут не был.
Дверь открывается.
― Заходите, ― доносится мужской голос, Дан ступает через порог первым.
Я делаю шаг следом, но внезапно чья-то ладонь ложится на мои глаза.
― А тебе не туда, ― обжигает ухо шепот.
По лицу словно пробегает огонь, я вскрикиваю от боли. Кто-то с силой дергает меня назад, земля вылетает из-под ног, в воздухе появляется запах горелой плоти и металла.
― Антон! ― голос Дана звенит страхом, но меня тут же вышвыривает куда-то, оглушая и сминая невидимыми руками.
Я успеваю только схватить воздух ртом, вцепиться в руку, закрывающую обзор и рвануть вниз. Резко оборачиваюсь и… теряю дар речи. Кругом огонь. Много огня ― трещит-горит-ярится, тянется ко мне пылающими языками, чтобы окутать со всех сторон и сжать в по-настоящему жарких объятиях.
Только вот сквозь пламя я вижу узкую улицу. Справа ― дома, слева… замковая стена.
Минуточку… я ее видел. Видел! Именно она была в воспоминаниях Дана. А это всё…
Огонь гаснет в мгновение ока, вокруг опускается вязкая тьма. Пропадают все звуки, даже собственное дыхание будто куда-то исчезает.
Я замираю, пытаясь понять, что происходит. И в тот же момент слышатся тяжелые шаги по мокрой брусчатке.
― Господин Шуткач, как же я давно хотел с вами познакомиться.
Глаза немного привыкают к темноте, и я могу рассмотреть стоящего передо мной.
Он одет в темное, какой цвет ― точно не сказать. Единственное, что вижу четко, так это черный капюшон, а ещё ― дым, который идет из-под него. Странно как-то. Если бы курил, то было бы видно. А так ни сигареты, ни трубки ― ничего. Но дым идет, такой… густой, обволакивающе, сизо-серебристый…
― Кто вы? ― спрашиваю я резко охрипшим голосом.
Он издает тихий смешок и внезапно протягивает мне руку:
― Я… Зови меня Александр Дымкевич. Визуализатор из Одессы.
Не успеваю ничего сказать, рука сама тянется навстречу. Но стоит коснуться ледяных скользких пальцев ― и тело пронизывает током с ног до головы. Горло сжимает стальной хваткой, перед глазами всё плывет. Даже в таком состоянии я не могу отвести взгляда. Дымкевич поднимает голову.
С моих губ срывается вскрик.
Лица ― нет. Вообще нет. Лишь клубящийся дым, который расползается чудовищным кракеном от ткани капюшона.
Человек без лица.
Дым без человека.
Пахнет страхом и бесконечностью.
Спиральный виток дыма касается моих губ, проникает в рот ― горчит последними секундами.
Внутри ярким огнем вспыхивает паника, потому что становится слишком ясным: больше ничего в своей жизни я не увижу.
Дым окутывает меня со всех сторон. В ушах звенят слова, которые с трудом удается разобрать:
― Какой ты сладкий, Создатель. Даже лучше прошлого поглощенного…
***
Тот, кто уже узнал про Антона Шуткача
Наше время
― Антон! ― Ябо резко оборачивается, но в коридоре только запах гари.
Мне не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто тут был. Достаточно вспыхнувшего огнем рыжего локона.
― Где он? ― голос Ябо становится выше от напряжения.
Чертовски непривычно видеть его таким. Уж и правда, Ябо ― чудовище с костяными наростами на лице, далекое от человеческой морали и совершенно не ценящее жизни окружающих. А вот этот, будем откровенны, прекрасно выглядящий молодой человек, который даже в растянутом свитере будет смотреться как икона стиля, ― Дан Ярасланов. Конец Света отлично постарался с внешностью, я искренне обалдел. Ябо тогда долго смотрел на себя в зеркало, а потом вдруг выдал:
― Пиздец, я прекрасен.
За годы он изменился. Научился не выпускать то, что в него вложил его Создатель. Но вот сейчас… Через вполне привлекательные черты лица прорывалась та тварь, которая тогда вытянула меня в подвал господина Штольни.
― Всё в порядке, ― отвечаю я и, схватив его за рукав, затягиваю в коридор.
― Ты с ума сошёл! Антон…
― Не сдохнет твой Антон. Наверное.
Ябо хватает меня за грудки. Твою… Я совсем забыл, какая сила прячется в его теле, обманчиво изящном на первый взгляд.
― Что значит «наверное»? ― Прищур настолько недобрый, что время задуматься о побеге.
Я отцепляю его пальцы от своей рубашки.
― Уймись. Распоряжение Следящего.
Ябо делает шаг назад, шумно выдыхает.
Это что-то новенькое. Неужели он действительно за кого-то волнуется?