«
Мо ощущает, как ей приятно опираться на чью-то сильную руку. Ей так хочется тепла и ласки, обыкновенного человеческого участия. Ах, как хорошо, когда есть на свете хоть кто-то, кто может позаботиться о тебе! Она так устала одна тащить весь груз этих проблем. Вот уже целых четыре месяца она пытается сама, в одиночку, противостоять тому горю, которое так неожиданно обрушилось на их семью. И ни слова жалобы! Четыре месяца держится одна и держит круговую оборону, ни в чём не давая себе поблажки. А как же иначе? Она должна быть сильной! Ради Дафнии! Ради Уны…
На следующий день после того уличного инцидента она снова оказалась на этой же самой улице и даже подошла к той двери, которую незнакомец пытался открыть накануне. Почти рядом с греческим ресторанчиком. Она прочитала имя мужчины, выгравированное на блестящей медной табличке, а чуть ниже надпись: «Консультации психолога».
Консультация! Да зачем ей эти консультации?
Но спустя три дня снова очутилась перед этой дверью. В конце концов, чего она испугалась? Никто же не принудит её силой ни к чему. Сейчас она просто зайдёт и спросит. Наведёт, так сказать, справки, только и всего. Ей хватит и минуты, чтобы понять, сумеет этот человек помочь ей или нет.
Она нажала на медную кнопку звонка, расположенного прямо над вывеской, и стала ждать. Спустя полминуты позвонила вторично, и снова безответно. Она ушла ни с чем.
Еще через два дня Мо снова пришла к заветной двери. На сей раз мужчина оказался на месте.
— Хотела бы поговорить с вами, если у вас есть пара свободных минут, — сказала она, и он повёл её вверх по лестнице в ту крохотную каморку, которую она уже успела изучить так хорошо за последние восемь месяцев.
Они встретились взглядами.
— Мне не нужны никакие психологические консультации, — сказала Мо, продолжая глядеть ему прямо в глаза. — Я прочитала вывеску. Мне не нужно, чтобы вы корректировали линию моего поведения и всё прочее. Всё, что мне надо, чтобы нашёлся человек, который бы меня просто выслушал. Выслушал, и всё! Мне нужно место, где я могу выговориться. Говорить и говорить, и при этом вовсе не обязательно мне отвечать. Лучше не отвечать совсем!
— Понятно, — он вежливо осмотрел её с головы до ног, но лицо его при этом осталось абсолютно непроницаемым. Даже если он и узнал в ней ту старуху, которая чуть не сбила его с ног пять дней тому назад, то ничем не выдал этого. А если и подумал, что у неё шарики зашли за ролики, то тоже не стал никак комментировать или тем более высказываться вслух по этому поводу.
— Итак, что вы скажете мне? — спросила она.
— Я умею слушать, — ответил он.
— Надеюсь никакого гипноза и прочей чепухи? И копаться в моём детстве тоже не станете?
— Ни за что!
— Будете слушать, и всё?
— Раз вы этого хотите, то — да!
Голос его звучал так же ровно и спокойно, как и в ту самую первую их встречу. А собственный внутренний голос, который уже неоднократно приводил Мо к дверям его офиса, подсказал, что этому человеку можно доверять. Они договорились о встрече. И вот в следующий вторник, после обеда, он привёл её в эту комнатку. И как только она уселась в кресло, тут же разрыдалась.
Наверное, где-то в течение получаса из отведенного ей часа Мо плакала, сгорбившись на кресле, сполна изливая все те слёзы, которые копились в ней долгие четыре месяца. Он сидел молча и лишь только ближе придвинул к ней коробку с салфетками. Вот так, не сказав ни слова, этот человек позволил ей каким-то странным образом распахнуть перед ним свою душу и излить слезами всё, что там накопилось.
