Два домовых дома полностью

– Сунь Укун намеренно подстроил всё это, глупая обезьяна! Но я, и только я, виноват в злодеяниях моего ученика! Глупый монах! Ничтожный учитель! Я буду бить себя плетьми из стебля лотоса, запиравшего вход в Гору Пяти Стихий, где вероломный Царь Обезьян был заточён Буддой за свои злодеяния и откуда я вызволил его на беду себе и всему Китаю! Нестерпимая боль будет пронзать моё тело от каждого удара волшебной плетью! Одежды мои изорвутся и пропитаются кровью из глубоких ран, которые непременно загноятся жуткими язвами…

– Да ты совсем офонарел, что ли?! – Гаврюша подпрыгнул и шлёпнул монаха ладошкой по лысой голове. – Ты погляди на богиню-то! Она аж позеленела вся! Её же стошнит от твоего рассказа! Ну нравится тебе плетьми хлестать себя и ученичков своих демонических до крови, так делай энто молча, а народ не пугай!

Позеленевшая богиня Гуаньинь, понюхав веточку орхидеи, подала голос:

– Сюаньцзань! Знай же, что твой ученик выполнил мою волю. Я пожелала преподать ему урок. Сунь Укун всё это время считал волшебный обруч своим проклятием, а не божественным даром. Я позволила ему снять с себя обруч, чтобы он понял, как ошибся. Без волшебного обруча Царь Обезьян сходит с ума. Его животная сущность прорастает в нём всё больше и больше, словно сорняк на рисовом поле, запущенном беспечным крестьянином.

Народ на стадионе благоговейно замолчал, восхищаясь мудростью великой богини и втайне радуясь, что не их лично она выбрала для своих весёлых экспериментов с чужой психикой.

– Девушка из другой страны, надевшая волшебный обруч, тоже извлечёт из этого свой урок, каким бы он ни был – лёгким или тяжёлым, благотворным или трагичным. Мне не виден её путь и её судьба, ведь она находится в ином мире. Но я чувствую силу моего обруча и вижу его свечение на её лбу.

– Ага-ага, уважаемая богиня, всё прям так, как вы сказали, очень поучительно и полезно, – вмешалась в разговор заскучавшая Аксютка, бесцеремонно отодвигая Егора в сторону. – Но только как нам этот обруч с Глашкиной головы снять? Желательно не вместе с головой.

Богиня внимательно посмотрела на девочку.

– А, ну это, приве-ет… – опомнившись, поздоровалась Аксютка. – Я тут…

– Я знаю, кто ты, – холодно оборвала её богиня. – Дух дома с апельсиновыми волосами, сама не подозревающая о том, какие силы скрывает твоя сущность, перевоплотившая Золотого дракона неизвестной песней, ударившая Царя Обезьян под колено и выбившая все зубы демону Ша Сэню. Что ж, я отвечу на твой невежливый вопрос. Снять с девушки обруч Царя Обезьян может только сам Царь Обезьян.

– То есть нам надо пригласить его домой? – задумался капитан Красивый. – А мама с папой и бабушка что скажут? Я ещё никогда не приводил домой царей обезьян. Вдруг мне не разрешат?

Гуаньинь закрыла глаза и, засияв, превратилась в пятно белого света. Мгновение – и свет исчез вместе с великой богиней. Типа всё, ребята, дальше как-нибудь сами…

– Э-э-э… Небесный император, так что, нам самим со всем разбираться? – уточнил домовой.

– Вероятно, – улыбнувшись, ответил Нефритовый император, щурясь от яркого солнца.

Гаврюша озадаченно обернулся, посмотрев на Егора, а потом, низко поклонившись императору и за шиворот ухватив спрыгнувшего с печки кота, увёл Егора и Аксютку подальше.

– А где лысый? – спросила Аксютка.

– Не лысый, а монах Сюаньцзань! – Ворчливый Гаврюша сурово сдвинул брови. – Вон он, к императору поднялся, рядом уселся, на солнышке загорает. А нам, стало быть, надо Сунь Укуна искать и домой.

– А где же нам его искать?

– Не знаю, Егорка, не знаю. Царь Обезьян сейчас где угодно может быть. Пойдем к выходу, может, там его найдём, а может, и нет.

И они гуськом пошли вдоль трибун к выходу со стадиона, стараясь никому не мешать. Соревнования русалок-синхронисток продолжились в прежнем режиме, хрустальный бассейн заполнила группа девушек из Мексики. Одного взгляда на их откровенные купальники хватило, чтобы покрасневший домовой, буркнув: «Срамота!», резко ускорил шаг, волоча за собой мальчика и девочку. Вслед им звучала приятная музыка, улыбчивые китайские девушки всё так же ходили между рядов, предлагая всем зрителям цветы, рис и жареных кузнечиков.

А вот у самого выхода со стадиона их догнал Золотой дракон, в своём человеческом облике.

– О, какой большой и прекрасный чёрный мао с бровями белыми, как у великих учителей буддизма! Ми-ми-ми!

Он потянулся рукой к говорящему коту, намереваясь погладить его или почесать за ухом, но обиженный таким пренебрежительным отношением кот зашипел, высоко поднимая лапу с выпущенными когтями.

– О, какой грозный мао! – умилился Золотой дракон, но гладить кота уже не рискнул. – Мао-воин, настоящий герой, достойный покоев императора и подводного драконьего дворца! Ми-ми-ми, мао!

– Да-да, мы в курсе, все любят котиков, – проворчал Гаврюша.

– Вы покидаете стадион или Поднебесную, мастер Гав Рил?

– И то и другое, Хуань Лун. Вот только нам бы сначала Сунь Укуна найти.

– Я не видел Царя Обезьян, – признался дракон. – Его друг демон, лишённый острых зубов, лежит за воротами, посасывая корень женьшеня.

– Зачем? – удивилась Аксютка.