Немного прошло времени, и некого стало разить. Оставшиеся в живых несколько всадников поспешно покидали поле боя, удаляясь на север, где темнела полоса леса.
Битва кончилась. Все трое съехались вместе, оглядели друг друга; каждый был в крови, своей и чужой.
– Тысяча чертей с дьяволом в придачу, славная была рубка! – воскликнула Агнес, оглядывая брата. – Но ты, похоже, ранен, Ноэль! Плечо! Гляди, струится кровь…
– Достал-таки один мечом, – поморщился брат, силясь приподнять левую руку. – Боюсь, долго теперь не держать боевого топора. Но цела ты, сестра, вот что важно. Как я боялся за тебя…
– Пустяки, – отмахнулась Агнес и подъехала к оруженосцу бок о бок. – Арни, чего это ты держишься за щеку? А ну, убери руку! Думаешь, не вижу, как между пальцев сочится кровь?.. Так и есть. – Она сразу посуровела, нахмурилась. – Шрам глубокий, кожа расползлась. Зашить бы, да где взять иглу?
– Есть один дом, Агнес, на краю села, – указал рукой Ноэль на чудом не сгоревшую хижину. – Едем туда. Если там остался кто в живых, мы найдем у них иглу, а нет – придумаем что-нибудь сами.
Бросив последний взгляд на место битвы, усеянное телами убитых крестьян и рыцарей, истоптанное копытами лошадей и залитое кровью, все трое направились к одинокой лачуге в два окна, затянутые бычьими пузырями.
Дверь оказалась не заперта, но внутри никого не было. Гости стали посреди помещения, оглядывая его, строя догадки в отношении обитателей. Смотреть, собственно, было не на что: грубо сколоченный стол у стены, скамья, деревянная кровать с потрескавшимися спинками, сундук в углу да открытый очаг с заслоном из кож животных для отвода дыма кверху.
Агнес подошла, склонилась над очагом, протянула руку. Обернувшись, молвила:
– Огонь загасили второпях, чтобы подумали, будто дом нежилой. Но вокруг дома нет следов борьбы и крови, значит, люди где-то здесь.
– Может быть, убежали? – спросил Ноэль, усаживаясь на кровать и снимая доспехи, чтобы заняться своей раной.
– Нет, они не такое дураки, их тут же настигли бы всадники. К тому же у крыльца не видно следов.
– Зачем же тогда выбегали другие? Впрочем, догадываюсь: лучше смерть от меча или неволя, чем сгореть живьем.
Агнес метнулась в сарай, который примыкал вплотную к дому, но кроме двух коз и нескольких кур никого не обнаружила. Вернувшись, она остановилась посреди комнаты. Прямо перед ней – крышка погреба. Поглядев на нее, Агнес усмехнулась, вытянув руку:
– Вот и ответ на загадку. Вопрос теперь в том, как заставить людей выйти оттуда.
– Ты уверена, что они там?
– Им некуда больше деться. Не ангелы же они, чтобы воспарить к небесам.
– Пожалуй, нам этот люк не открыть. Нет ни ручки, ни кольца. Как же они сами поднимают крышку?
– Подсовывают пальцы, вот выемка. – Агнес нащупала ее рукой.
– Почему же нет кольца? Ведь так удобнее.
– Не только для хозяев, но и для незваных гостей, – отозвалась Агнес. – Поэтому придется стучать и долго объясняться, прежде чем те, кто в подполе, поймут, что мы не грабители и пришли с миром.
Все вышло так, как она и говорила. Немало времени потребовалось на то, чтобы убедить людей в своих мирных намерениях и уговорить их выйти из убежища. Их оказалось трое: крестьянин, его жена и мальчик лет десяти. Поначалу общение с ними оказалось затруднительным, но постепенно они разговорились. Собственно, относилось это к хозяину, его жена и сын помалкивали, во все глаза разглядывая рыцарей и прижимаясь друг к другу.
Однако прежде всего была оказана необходимая помощь раненым. Жена крестьянина достала из сундука металлическую иглу, выкованную кузнецом, и, быстро насучив из пряжи нить, ловко зашила раны на плече у Ноэля и на щеке у Арни. Кровь перестала сочиться, Агнес смазала швы бальзамом и наложила на них повязки, обмотав одну вокруг тела, другую вокруг головы. Женщина с любопытством наблюдала за ее действиями, потом пытливо поглядела в глаза тому, кто поначалу показался ей грозным рыцарем.
– Матерь Божья! Милая… как же это ты?.. – пробормотала она, прижимая руки к груди. – Ты женщина, я же вижу… ведь вон как пальцы твои ласкают тело… а ты с мечом… в крови вся…
– Или я первая, которая взялась за меч? – сверкнула на нее гневным взглядом Агнес. – Помолчи лучше и помоги мне, видишь, тампон сползает.
Потом, когда с этим было покончено, крестьянин, не слышавший этого негромкого диалога, сказал, что это повторный набег на их селение. В первый раз они не успели добежать до ворот замка, а там вовремя не подняли тревогу. Когда опомнились и решили выступить на защиту крестьян, было уже поздно: шайка грабителей быстро умчалась. После этого люди стали покидать свои жилища; они уходили к другому сеньору, который мог их защитить. Но половина осталась, поверив хозяину замка, что он тотчас начнет возводить вокруг деревни высокий частокол. Однако строительство по каким-то причинам застопорилось, что и привело к очередному набегу.
– Где же ваш сеньор? – спросила Агнес. – Почему не видно его воинов? Разве не должен он защищать своих селян?
