Жило-было два Ивана, два родных брата. Старший брат был совсем умник. Младший Иван был совсем дурак, так что все соседи говорили: «Ну, брат! видно у тебя в голове-то слепая баба помелом вымела, да песочком посыпала!»
Впрочем, все соседи любили Ивашку. «Он дурашный да покладистый! — говорили они, — положишь — лежит, поставишь — стоит». И, правду сказать, был наш Ивашка покладистый. Добреющая душа: всем со всяким делится, всякому поможет. Только не всякий пойдёт к нему за помощью, потому что, известное дело, заставь дурака Богу молиться — он лоб прошибёт.
Казалось бы, такому дураку с голоду надо помереть или по миру побираться, а у него всё шло так, что загляденье: изба новая, крепкая; две лошадки здоровых породистых; своя коровушка, двадцать голов овечек… Одним словом, живёт Ивашка, как заправский мужик. Только вот жены Бог не дал. Женился-было Ивашка, да жена его бросила: больно уж глуп был. Так он и жил — не то парень, не то вдовец.
— Что это Ивашке за счастье, — дивятся соседи, — лошадь у него каждый год жеребится, корова каждый год телится, овцы нанесут ему ягнят! Горох ли засеет, — горох выйдет такой крупный да ядрёный. Репу ли посадит — просто, репа врозь лезет. У соседей неурожай, у Ивашки нет неурожая. Точно на его ниву полосой дождь идёт, углом солнце светит. Видно, правду пословица говорит: «Не родись богат, а родись удачлив».
Совсем другая история с другим Иваном, с умным. Такого умного пойти да поискать — наверно, не найдёшь. Каких только он штук и хитростей не придумает. Были у него на полях мочежинки, — всё осушил: понаделал канавок и отвёл воду. Чем только он не удобрял поля?! Весной, когда снег сходит, он всякую дрянь со двора тащит на поле: старый лапоть, тряпицу, дохлую кошку, крапиву, что по пустырям росла, словом, всё, что попадётся. В огороде сад развёл; на капустных грядах желтофиоли рассадил, да махровые розы. На пчельнике у него разъёмные ульи, складные; на крыше у него мельница вертится, для домашнего обихода муку мелет. В хлеве у него холмогорская корова по два ведра в день доит; да сорок штук мериносов шпанских, да свиньи чухонские!.. Только всё у него не в прок идёт. Посадит ли он пшеницу-белотурку, глядь, её градом побьёт. Разведёт ли гусей голландских — все гуси переколеют. То морозом гречу положит, то червь хлеб подточит, то дождём сено сгноит. Со всех сторон беды да напасти. Нет ни в чём ему ни счастья, ни удачи.
И вот завёл он кур шпанских. Отличные были куры, чёрные, белобородые, а петух — так просто загляденье, точно конь вороной: хвост словно генеральский султан, а гребень так и пышет, как платок кумачный… И что ж?! Всех этих кур в одну ночь лиса передавила. Осталась только одна, маленькая да юркая.
— Постой! — думает Иван, — я тебя, проклятая кума, изловлю; я с тебя сдеру шкуру твою поганую барыне на шубку! И вот смастерил он крепкий капкан и поставил подле лазейки. В ту же ночь попалась кумушка, да ещё какая лиса-то пушистая, чернобурая, краснолапая.
— А, разбойница, добыл я тебя! — радуется Иван. — Рубля два, чай, дадут за твою шкуру, а может быть и больше. А тушку я отдам Кудлашке. — А Кудлашка визжит, лает и радуется, что ей тушка достанется.
Дерёт с кумушки шкуру Иван. а сам песню поёт. Только приходит и Иван-дурак, глядит и дивуется, какую это брат такую лису достал.
— Братай милый, — говорит, — подари мне тушку.
— На что, — говорит, — тебе?
— Да так, — говорит, — больно она мила мне.
— Есть, что ли, её станешь? Её, дурак, не едят люди, а Кудлашка съест.
— Подари, братай, пожалуйста. Я Кудлашке мясца дам.
— На, возьми! — И подарил Иван дураку тушку.
Схватил дурак тушку и унёс к себе.
На другой день собрался Иван-умный в город, на рынок. Повезу, думает, продам шкуру, а на два рубля опять кур куплю.
Выехал он со двора, глядь, а Ивашка дурашный за ним катит, лисью тушку везёт.
— Куда ты, дурашный?
— А я, братец, тушку продавать; хорошая тушка: коль за шкуру деньги дают, так за тушку и подавно.
— Ах ты, дурак, дурак! — хохочет над ним братай, потешается. — Ты бы ещё крысьих тушек набрал, авось, такой же дурак и купил бы.
— Крысья тушка, братай, поганая, её грешно есть. А это, ишь ты какая!.. Мы с тобой в ней скуса не знаем, а баре все едят.
Приехали братья, вышли на базар, ходят, продают.
— Лисью тушку, братцы, эй, лисью тушку, народ честной, — кричал Иван-дурак, и хохочет над ним народ честной.
Только в ту пору заболей царевна тяжкою немочью. а главный лекарь прописал ей лекарство мудрёное: «Надо, говорит, поймать лису чернобурую, да не собаками, а капканом, и у той лисы вынуть сердце и печёнку, с наговором, да запечь ту печёнку и сердце в пресном пироге и дать царевне съесть рано на заре, с молитвою и приговором, — и всю болезнь как рукой снимет».
