Два колдующих дитя полностью

Тхамар – прекраснейшая долина, которую только довелось видеть Калеабу. Он поднялся выше, чтобы окинуть взором все зеленые холмы, линии рек, что пересекали Аму в самом сердце, и, наконец, ощутить свежесть ветра после порта, провонявшего рыбой и потом. Поднимаясь на склон и цепляясь грязными руками за камни, он думал, почему все города похожи. Тхамар был самым лучшим и чистым местом, где ему только удалось побывать, а Аму – белая столица, казалась волшебной, но вонючий порт был куском от другой картины, совершенно не подходящий по внешнему виду. Тысячи белых домов, посаженные на вершинах холмов и у их подножия, словно говорили о богатстве жителей этого края, а порт был как гниющая рана на чистой коже.

Калеаб сел на траву и скрестил ноги. Он прибыл в точку назначения и совершенно не представлял, где ему искать эту женщину. Старик в Фунс не сказал толком ни слова, и старому воину, жаждущему, наконец, получить свою награду, ничего не оставалось, как искать вслепую. Нежный запах цветов долетел до него с города, и Калеаб вдруг развернулся назад, словно вспомнив о чем-то важном. Он, кряхтя, встал и замотал головой, но так и не увидел тех прекрасных садов, про которые говорили ему все прохожие. Он сплюнул себе под ноги и поморщился – долгие скитания по островам этого жалкого мира вымотали его, а денег на приличный ночлег не было. Глядя на все эти довольные лица, Калеаб жалел, что покинул родные края ради горсти монет.

Все города, в которых он бывал до этого были шумными и от огромного Аму воин ждал того же, но жители – сытые, довольные своей жизнью, мирно прохаживались мимо него. Даже дети, одетые в белые одинаковые одежды, просто смотрели на птиц у широкого моста. Калеаб вспотел пока спускался по склону вниз, прошел по широкой улице, вымощенной белым, как снег, которого здесь никто никогда не видел, камнем и дошел до моста, соединяющего город. Мелкие притоки реки пересекались в середине, образуя почти круглое озерцо и мост, раскрытый, словно ладонь, нависал над ним. На дорожках-пальцах стояли повозки торговцев, такие же чистенькие и светлые, натертые до блеска, и сверкали под солнцем Аму. Железные короба из светлого металла теснились рядом друг с другом у перил, чтобы не мешать многочисленным прохожим. Торговцы вежливо, с улыбкой, показывали свой товар дамам, осторожно подзывая тех, кто с интересом бросал взгляды на диковинные вещицы. Калеаб хотел сплюнуть себе под ноги, но настороженно покосился на двух стражников, что прошли мимо, лениво переговариваясь. Старик прислонился к одному из перил, выбрав место у конца ряда повозок, и уставился на воду, в которой плавали огромные красные караси.

Глядя на всю эту красоту, построенную королем Мали, всей его династией, Калеаб подумал, что мог бы здесь остаться – в этом богатом крае. Он даже представил, как купил бы себе дом, небольшой и не в самом дорогом квартале, подальше от вилл советников, банкиров, учителей и лекарей. Развел бы павлинов и любовался закатами этого великолепного места. Он бы мог путешествовать по всей долине, нашел бы здесь утешение, после стольких лет боли и страданий, полученных в Старом мире. Калеаб довольно хрюкнул себе под нос, чувствуя как от мыслей о беззаботной жизни у него разлилось приятное тепло внизу живота. Он проводил взглядом юную особу в шляпе, опустил взор на ее покачивающийся зад и похотливо облизнулся. Старик подумал о том, что тех денег, которые обещал ему заказчик должно хватить не только на дом с павлинами, но и на прекрасную женщину, способную скрасить одиночество. Он представил голую наложницу, раздвигающую перед ним ноги лежа на кровати, и сглотнул слюну.

Калеаб сжал кулаки и отшатнулся от перил, нагретых солнцем. Ему нужно было двигаться дальше. Старый воин обогнул медленных прохожих, перебирая часто ножками, и двинулся к величественному замку, высеченному в одной единственной скале этого места – Тха, туда, где сейчас жил и правил Мали. Калеабу нужно было много времени, чтоб найти женщину. Деньги заканчивались слишком быстро, а в замке могла найтись работа для такого головореза, как он.

Он родился и вырос в Фунс – маленьком клочке суши на краю мира. Когда был ребенком, отец продал его морякам и всю юность Калеаб провел плавая по морям. Он насмотрелся не только на воду, переливающуюся под лунным светом, не только на свежевыловленную рыбу и жидкую кашу, сваренную толстым несуразным коком, но и на падших женщин, готовых на все за пару монет. Калеаб видел смерть и грязь, чувствовал вонь умирающего мира, и когда, отчаявшись, этот самый мир сдался под натиском Бога, Калеаб, будучи уже взрослым, вдруг понял, что не желает жить в мире, где насилия нет. И он сбежал. Сбежал на острова, где еще можно было прирезать шлюху, где можно было пырнуть наглого проныру, пытающегося стащить кошелек с пояса, а Тавот наступал, превращая даже отдаленные острова в жалкое подобие хорошего Нового мира, где главным законом было – не убей!