Отправив сообщение Чернову, я вздохнула с облегчением и только приготовилась выказать свое восхищение полуденному солнцу, как раздался Андрюшин звонок. Детектив сухо поблагодарил меня за подсказку и рекомендовал отдыхать. Я заартачилась, но выжала у него только признание в том, что умница. В том плане, что он не дурнее меня. А дураком Андрюша себя никогда не считал. Так что мое «ну и дубина!» встретил скептически и тут же отсоединился.
— Едем к Ольге! — заявила я. — Чернов…
— …дубина. Я слышала. Только не очень в это верю. Иначе бы Даринка за него замуж не вышла. Ир, наша поездка так уж необходима? Прикрой глаза и посмотри на небо. Видишь радужное свечение?
— Это у меня от злости искры из глаз сыпятся!
Я с раздражением посмотрела на блаженно щурящуюся подругу. Дело почти раскрыто, а Чернов своим упрямством тормозит весь процесс.
— Как это «почти раскрыто»?!
Наташка вытаращила на меня глаза и выронила бутылку.
— Ты же начала свой рассказ с того, чего на самом деле не было. Есаулова-то жива!
— Не морочь мне голову Есауловой. Что ты к ней привязалась? Мне срочно нужно проверить свои подозрения, а для этого необходимо знать, за кого Ольга приняла девку за столом.
— И ради этого катить к ней в такую даль?
Брови у Наташки поднялись на запредельную высоту. Она поджала губы, укоризненно покачала головой, поддала пустую бутылку ногой и наставительно заметила, что на газоне не должно быть ничего лишнего, включая нас с ней. Выдернув одуванчик, подруга задрала вверх голову, развернулась и гордо удалилась, оставив меня в полном недоумении.
Еще большее недоумение вызвало у меня ее скорое появление в дорожном прикиде и с вопросом, почему я до сих пор не одета, причем достаточно скромно, чтобы не выглядеть лучше самой машины — едем на «Ставриде». Подруга больше не хотела трепать «Шкоду» по бездорожью.
К такому облому мы не были готовы. Торча на задворках участка Бредухиных, который раз выдавали условные звонки Ольге, но она так и не появилась. Не было слышно и лая Найда. О коте и говорить нечего. С какого перепугу ему гавкать? Похоже, Чернов организовал Ольге Сергеевне перепрятушки. Неужели от нас?
Наташка очередной раз жалела деньги, истраченные на бензин, мужа, который зарабатывает их непосильным трудом, мотаясь по командировкам, и себя, бессовестно мотающую эти деньги направо и налево. Голос ее крепчал, подруга входила в раж. Назревал момент перехода к бичеванию моей персоны в качестве первопричины ее неправильного поведения. Рассудив, что жителям соседних домов совершенно не интересно знать мои отрицательные качества, я для них человек посторонний, торопливо попросила Наташку прекратить самосуд. Если бы Борис не ездил в постоянные командировки, она бы сидела взаперти, как птица в клетке. И неумолимо толстела, совершенствуясь в кулинарных изысках.
Обвинительная речь подруги прервалась.
— Ты думаешь?
Ответить я не успела. Да и ни к чему. Ясное дело, думаю. Когда не сплю. Зазвонил мобильник, я слишком долго искала его в сумке, время взглянуть на данные абонента не было. Мое «Да!!!» испугало не только его, меня саму, но и Наташку. На короткое время абонент онемел, а подруга шарахнулась к калитке, пытаясь обрести в ней опору. Кто ж знал, что калитка уже не на замке. Сделав вместе с ней далеко не плавный разворот на сто восемьдесят градусов, Наташка припечаталась к забору и затихла. Я обрадовалась — шум мешал нормально воспринимать адресованные мне по телефону слова. А они были довольно странные. Какая-то женщина требовала у меня какие-то десять тысяч условных единиц. Очень хотелось знать, не ошиблась ли она номером. Я точно знаю, что должна подруге за бензин, причем пожизненно. Но Наташка в данный момент деньги не требует. Тем более, по мобильнику. Приклеилась себе к забору и молчит.
— Ты меня слышишь? — обеспокоилась собеседница.
— Пожалуйста, повторите все, что вы сейчас сказали. Я не успела вникнуть. Тут… забор ломают.
— Вникай. Пять дней назад в пятницу вы втроем убили сторожа дачного кооператива «Энергетик», украли у него сумку с деньгами и, спрятав орудие убийства, скрылись. Все зафиксировано камерой. Диск, помноженный на мое молчание и вашу спокойную жизнь, стоит недорого — десять тысяч евро.
— А почему не долларов? — ошалело спросила я, пытаясь осмыслить услышанное. — Неизвестно, как доллар себя поведет. Цены на нефть неустойчивые, да и Америка пытается обуздать ситуацию.
— Деньги доставите сегодня…
— Сегодня не успеем. Их еще найти надо.
— Завтра. До восьми вечера. Прикопаете там, где пытались спрятать нож. Если все пройдет нормально, подлинник записи найдете в указанном мною месте послезавтра утром. Диск с копией можете получить прямо сейчас. Багажная ячейка номер двести одиннадцать, Курский вокзал. Фиксируй код…
Я вспомнила опыт многочисленных героев детективных романов, подвергавшихся шантажу, и потребовала гарантий в том, что диск будет существовать в единственном экземпляре. Никаких копий, кроме той, которая на вокзале! Ее мы сами уничтожим. Надо будет, так и с ячейкой. Делов-то! Всего лишь разгромить багажное отделение вокзала.