– Мсье, добрый день, рады видеть вас в мастерской в назначенный час.
– Доброго дня, – коротко добавил Фрэнк, повторив за коллегой.
– Решил лично удостовериться в результате работ и забрать ее у вас, – разборчивым голосом на чистейшем французском языке произнес Больцман и, приблизившись к героям, поочередно пожал им руки.
К собственному удивлению, Фрэнк нашел шерсть лап животного с острыми когтями довольно мягкой и даже приятной, сравни скорее кошачьей. Молчаливый лакей с одухотворенным видом остался стоять у дверей, будто бы выжидая мгновенья, когда потребуется и будет уместным его скорейшее вмешательство.
– Вы не пожалеете: двигатель пересобрали почти полностью, от чего он работает идеально, заменили масла, установили новые лампы в фарах. Ход плавный, – последовательно вспоминал весь проделанный объем работ Эрик, в первые минуты он даже растерялся, удивленный личным присутствием заказчика.
Фаренгейт лишь вытер руки почерневшей тряпкой, прежде чем поднять засов на воротах.
– Нисколько не сомневаюсь в вашем профессионализме, – формально проговорил прямоходящий волк, превосходящий всех присутствующих в помещении людей почти в полтора раза, а вместе с цилиндром – вдвое.
Когда важный заказчик со всем вниманием рассматривал автомобиль, Эрик искренне засиял от чувства глубокого удовлетворения, а Фрэнк поймал себя на мысли, что Большой Больцман предпочитал кабриолеты из-за своего нечеловеческого роста.
– Вижу, что работа выполнена добросовестно, – произнес долгожданные слова прямоходящий волк, одетый в белоснежную рубашку с галстуком под черным пиджаком и собранные у суставов брюки.
Следом Больцман заглянул в салон и, непредумышленно продемонстрировав героям звериный оскал, от чего приятелям показалось, будто бы лицо заказчика исказилась в какой-то малопонятной гримасе, пожаловался:
– Знаете, ведь в наше время так непросто отыскать добропорядочных людей.
Фрэнку вдруг показалось, что искушенный роскошью заказчик под последним словом подразумевал обладателей паспорта гражданина и верноподданного, хотя это могло быть так.
Острые клыки громадного животного на мгновенье сделали Фаренгейта несколько тревожным, секундное замешательство почти наверняка заметил молчаливый лакей, хотя Фрэнк не мог определить, были ли его тревожные мысли обыкновенными предрассудками. Годы жизни в последнем городе позволили герою понять, что даже причудливые человекоподобные животные, вышедшие из лесов после конца света, умели чувствовать, страдать, любить и мыслить, также как и люди. Таким образом, различия между ними существовали лишь в облике и манерах: порой вчерашние животные имели более четкие представления о чести и морали, нежели представители человеческого рода, ограничившихся своим высокомерием.
Фаренгейт открыл ворота гаража вновь. По помещению загулял морозный ветер, увядающие цветы в окне второго этажа противоположного дома оставались неподвижны, а личность искусного скрипача – неизвестной.
– Меня вполне устраивает ваша работа, – наконец, огласил свой вердикт заказчик, от чего преисполненный облегчения Хартман выдохнул.
– Никола, будь так любезен: передай Эрику все, что ему причитается, – обратился теперь уже к лакею Больцман, на что тот вытащил из кармана звенящий мешочек с золотом и сделал несколько шагов навстречу владельцу мастерской. – Ровно пятьсот нумлонов.
Фрэнк оставался неподвижен и молчалив, а Эрик, не успев произнести ни слова, был перебит.
– Будете пересчитывать? – поинтересовался искренне волк, будто бы ему было по-настоящему интересно, как решит поступить рабочий.
На этот раз Хартман, справедливо полагая, что столь влиятельный и состоятельный клиент не станет обсчитывать мастерскую, ответил без промедления:
– У нас нет оснований вам не доверять.
– Прошу, – проговорил ангельским голосом Никола, тут же вручив заявленную сумму Эрику.
Сразу после безмолвный юноша поспешил удалиться обратно к дверям, словно его присутствие в зале могло быть нежелательным, а предстоящий разговор для него – недопустимым.
– Взаправду польщен вашим доверием к такому дикому зверю как я, чего нельзя сказать о многих других людях, – усмехнулся несколько самодовольный волк, жестом руки приказав своему верному помощнику сесть за руль желтого кабриолета, что тот незамедлительно и безропотно исполнил. – Во всяком случае, каким бы представительным ни был образ партнера, не следует доверять ему слепо: в вашем мире звон монет может решить почти любую проблему
– Я помогу вытолкать его наружу, – обратился теперь уже к Николе Хартман, в то время как Фаренгейт, не сумев отыскать себе места, остался в мастерской, пока ее покидало полюбившееся обоим напарникам изделие.
В помещении остался только Фрэнк и Больцман, которого за его деловитую хватку и внешность было принято называть Большим, хотя это слово могло служить в качестве фамилии. Заказчик оставался предельно наблюдателен, будто бы даже сейчас мысленно решал какою-то задачу, смысл которой был известен только ему, затем он, совершенно точно обратившись к Фрэнку, вполголоса прокомментировал наблюдения:
