Приятным сюрпризом стал визит лорда де Арктура – он заехал в замок на ночлег по пути в Эдвенч. Дикон почти не отходил от него, и лорд, сдавшись под умоляющим взглядом, пошёл беседовать с хозяйкой замка.
— Леди Ирэн, у меня к вам будет просьба.
Леди насторожилась, но сумела сохранить на лице вежливую улыбку.
— Слушаю вас, господин барон.
— На обратном пути я снова заеду к вам на ночлег.
— Мой дом всегда открыт для друзей леди Маргит, господин барон.
— Да, конечно… Но я хотел бы спросить у вас разрешения взять к себе в замок Дикона. Я обещал ему рыбалку, а здесь, в ваших землях, просто не знаю мест. Пусть он погостит у нас хотя бы дня три-четыре? Обещаю присмотреть за мальчиком.
Ирэн растерялась, не слишком понимая, что нужно ответить. Хотя… Дикону уже тринадцать лет, пожалуй, не стоит держать его у своей юбки. Но вот что за интерес к мальчишке у барона?
А барон несколько смущённо помялся и сказал:
— Понимаете, леди Ирэн… Мой приятель детства переехал в Эдвенч… А мне хотелось бы пройтись по старым местам, но не хочется одному…Понимаете?
Лето плавно катилось к концу. Уже собрали урожай и забили припасами подвалы, отложены деньги на налог и понемногу собираются ткани и плетёные коробки пуговиц для обоза в столицу. Когда начнутся заморозки и земля закаменеет, обоз тронется в путь. Заодно там же, в столице, сразу внесут налог.
Принимать зимой в замке королевских сборщиков с охраной – удовольствие не из самых больших. Их нужно будет кормить, так же, как и их коней, обеспечить ночлегом и ремонтом повозок, если будет нужда. Проще заплатить самой и заранее, хотя, как точно знала леди Ирэн, такой практики здесь нет. Кстати, совершенно непонятно – почему, собственно? Так что немного леди собиралась на этом сэкономить.
А сейчас пришло время получения красителя. Растение достигало в высоту примерно метра, получилось что-то похожее на вьющийся душистый горошек. Оно точно так же сплеталось без подпорок в огромные кудлатые клубки. Их собирали, оставив примерно четверть поля нетронутым. Там семена должны дозреть и подсохнуть ещё две-три недели, потом их соберут и спрячут до следующей весны. Траву укладывали в бочки, придавливали гнётом и заливали водой. Несколько раз в день гнёт снимали, перемешивали забродившую массу и оставляли бродить дальше.
Ирэн было любопытно, поэтому она старалась не пропускать этапы получения красителя. Примерно через неделю траву удалили, зеленоватую тухлую воду процедили и в неё добавили негашёную известь. Очень быстро помешивая вскипающее в бочке варево, Арно показывал леди Ирэн, как оно меняет цвет и темнеет. По окончании процесса гашения извести, бочки оставляли в покое для следующего процесса брожения. Ещё примерно через десять дней, слив отстоявшуюся воду, Арно вычерпывал большим ковшом и сливал на плотную ткань осадок.
Когда вода стекла, образовавшуюся чёрно-синюю массу собрали деревянными лопатками в большие горшки и плотно укупорили.
— Вот этим, леди, уже можно красить. Цвет будет тёмно-синий, но не слишком яркий. Как бы пылью покрытый. А для яркости можно ещё вот такое добавить… — он показал на горшочек с буровато-красным порошком: — Тогда и цвет ткани станет ярче.
— А что это, Арно?
— А это я давно заметил, что цвет-то не получается, как у купцов из Франкии, и стал разные пробовать травы и цветы. Вот это даёт красноватый такой оттенок, а сделано из марены. Корень сушат и трут, а потом уже и краску получают. Это я давно подсмотрел у красильщика одного, в детстве ещё. А марену везде можно найти. А можно и выращивать. Только, леди, смешивать нужно аккуратно. На семь-восемь частей индигао – только одну долю красного. Зато и цвет у ткани богатый будет.
Слушая речь Арно, леди обратила внимание, что говорит он не как сельский житель, слова не коверкает, окончания не глотает.
— Арно, ты писать умеешь?
Он почему-то вздохнул и поморщился. Казалось, не хотел отвечать. Леди терпеливо ждала, не понукая, и была вознаграждена ответом:
— Умею, леди, да что с этого толку-то… — он как-то безнадёжно махнул рукой.
История в этот раз была не слишком сложна и трагична. Старший сын небогатого купца от нелюбимой жены, умершей родами. Жил при доме родителя до двенадцати лет, немного умеет читать и писать, хорошо считает. Женился отец второй раз, когда малышу было всего два года, а к трём годам Арно получил брата. Сперва мачеха на пасынка внимания не обращала. А вот как стали дети постарше, очевидно, обеспокоилась проблемой наследства и лет с восьми начала планомерно выдавливать мальчишку из дома и из сердца отца.
Надо сказать, что папаша и так особо над старшим не трясся, а получая регулярно жалобы жены на несносного хулигана и будущего преступника и пережив несколько скандалов, счёл за благо сплавить старшего к дальним родственникам в деревню. Пока жил у отца, тот таскал иногда подростка с собой по различным делам. Просто для того, чтобы не бездельничал и не донимал жену дома. Вот в доме красильщиков Арно и увидел, как получают и мешают краски.
