Лишь спустя много дней решилась я прочесть письмо, много лет пролежавшее запечатанным… «…Как-то раз ты написала мне о короткой песенке, которая в детстве повергала тебя в слезы. Помнишь ли ты ее еще, Бенвенута? Там есть строки:
«И я искал тебя повсюду…» Ты же помнишь, я остановился, я стоял, но я не доверял моей душе, моему телу, не доверял напрасности моих поисков, и я не мог писать, ибо мое сердце, обращенное к тебе, всегда оставалось чересчур обремененным, это мое, быть может, уже давно казнимое, погибающее сердце – лишь мое сердце – не слова́ – ни
А я?.. В свете сиятельного твоего бытия всё искривленное, всё неисцеленное и неумолимо покалеченное в моей природе становится окончательно ясным и высветленным. Ты была, Бенвенута, моей звездой, моим созвездьем, жаждавшим освещать поле моей битвы ради моей победы. Я же вот не был подобен Иешуа,[117] не было во мне его
И хотя я так ничего и не достиг, Бог все же возвел меня на гору и показал тебя. Тебя, Бенвенута! И разве кто-то сможет забрать у меня то, что я увидел! Даже смерть сможет лишь запереть это во мне…»
И далее в книге идет «Письмо к покойному» от августа 1928 года, где Магда описывает свое скорбно-просветленное путешествие в Сьерру, в Мюзот, а затем в Рарон, на священную могилу. В Мюзоте она долго сидела в полном одиночестве в саду замка. «Ты был повсюду, эти прекрасные стены виноградника рассказывали о тебе, и эти заботливо ухоженные высокие розы твоего сада благоухали так, словно цвели для тебя…» В Рароне на горе она с трудом нашла маленький холмик, а на нем маленький крест из грубого дерева, без всякой надписи, с едва заметными тремя вырезанными буквами R.M.R. «Милый, милый Райнер – этот маленький крест над твоим холмиком потряс меня сильнее, чем все печали и невзгоды моей жизни! И однако ты положил конец моей боли и моим горючим слезам всего одной своей строкой, которая словно послание всего твоего мира взошла в моем сердце: «Ибо бедность есть великое сияние глубин». Здесь покоишься ты, познавший странничество, бедность и смерть глубже, чем большинство людей…»
Затем идет монолог благодарения, немного наивный, как всё искреннее. «Ты научил меня понимать доброту и жестокость, ты открыл мне все врата в жизнь и лишь благодаря этому я смогла войти в мою собственную…» А ведь Магда общалась с Рильке всего два месяца, да и было то десять лет тому назад… Вот она сила настоящего эротизма, эротизма поэта, которому музыкой был шелест крыл его ангелов.
