– У нее довольно узкий круг близких людей. Есть такой Борисов, друг ее отца. Вот к ним она могла поехать. Но, с другой стороны, сами подумайте, если предположить, что преступник тоже как бы из «залетаевского» круга, я имею в виду какой-нибудь незаконный наследник Владимира Ивановича, то он уж точно изучил окружение семьи. Особенно Женино. Значит, и про Борисовых знает. Но вы все равно проверьте, может, они и там. Я так понимаю, вы хотите встретиться с Женей, чтобы еще раз поговорить?
– У вас есть адрес?
– Нет. Знаю, они живут где-то в ближнем Подмосковье, и у них не такая деревня, как у нас, там такой, элитный поселок, и дом – не чета нашему. Подозреваю, что Владимир Иванович помог им в свое время с покупкой дома.
– А вам Женя помогала?
– Еще как! Конечно, помогала! Да только я, бестолковая, вечно трачу деньги как-то неправильно. И пока раздумываю: сарай подремонтировать или еще коз прикупить, да кур, мой муж как-то быстро сам находит им применение – пьет, собака! И не дома или здесь, в местном кафе. В Москву отправляется, там у него друзья, а может, и подружки… Женя мне сколько раз предлагала свою помощь в разводе, говорит, я вам квартиру в Москве сниму… Но я не могу пока. Не знаю даже, как объяснить…
Про личную жизнь этой глуповатой рыжей особы Седов меньше всего хотел знать.
– Женя не рассказывала о прошлом своего мужа? Есть ли у него дети?
– Да вот так сейчас и не вспомню… Хотя, конечно же, я думала об этом, особенно после этого случая с выстрелами. Это, как вы сами понимаете, первое, что приходит в голову. Но думаю, скорее всего, это я сама намекала ей, что у такого взрослого человека, каким был Владимир Иванович, наверняка есть какое-то прошлое, связи, женщины, браки, разводы. Но Женя не любила говорить на эту тему. Она считала, что, если муж ей ничего не рассказывает, значит, ей ничего и не надо знать. Залетаев больше жизни любил Женю и Машеньку с Ванечкой. И, поверьте, никто из нас не ожидал, что после его смерти начнется такое! И что удивительно – зачем стрелять в детей? А если бы они были там? Женя от горя умерла бы, сразу… Такое не пережить. Может, в психушку попала бы.
– А вы сами никого не подозреваете? Ведь этот человек как-то проник в дом, прошел мимо охранника.
– Охранник! Вы шутите? Да он иногда так храпит, что весь дом дрожит! Выпил пивка, да и заснул! Это же не какой-нибудь охраняемый объект, просто частная территория. Перемахнули через забор…
– Он высокий, забор-то.
– Лестницу подставили.
– Лестницы, вы же сами знаете, не обнаружили.
– Не, не знаю… А если бы знала, то давно бы уже рассказала и Жене, и вам!
– А Вика? Что вы можете рассказать о ней?
– Одинокая женщина, очень преданная Жене и детям. Ей-то какой смысл убивать детей? Залетаевы очень хорошо ей платили, потому что она, помимо того, что была няней, еще и помогала по хозяйству, прибиралась, готовила. Ну, когда дети спали.
– Человек, который проник в дом, не взламывал замок входной двери, – заметил Седов, – А это значит, что он пользовался родными ключами.
– Да вы знаете, сколько там людей побывало и на поминках, да и после?! Толпами шли. Женя в шоке была, когда на следующий день после поминок снова повалили со своими соболезнованиями. Нет, некоторые, конечно, просто не могли прийти на похороны и искренне пожелали выразить свое сочувствие Женечке, но в основном были какие-то малознакомые люди – так мне Женька сказала, – которые, скорее всего, были связаны с Владимиром Ивановичем по работе. Вот они запросто могли войти в спальню или куда там, не знаю, где хранились запасные ключи, да и украсть их!
– Да, может, и так. Ну, что ж, Катя, спасибо. Если вспомните что-нибудь, позвоните.
Седов протянул ей свою визитку.
– Обязательно. А вы все-таки разыщите Борисовых. Его зовут… Сейчас… Кажется, Григорий… Нет, отчество точно не вспомню. Они с Жениным отцом когда-то учились вместе, а потом преподавали в одной школе физику. Кстати говоря, и Залетаев в их компании.
– Вот как? А это интересно.
