Два мира. Том 1 [СИ] полностью

Итачи лежал на кровати, отстранённо рассматривая потолок; впрочем, стоило парню зайти, нукенин перевёл на него взгляд непривычно тусклых глаз. Чуть заметно прищурившись, будто стараясь лучше разглядеть вошедшего, он убрал с лица прядь волос, всё ещё влажных, словно бы их не так давно от чего-то отмывали. Вроде, в комнате всё было, как обычно, но вот только воздух, даже несмотря на открытую форточку, был пропитан запахом свежей крови.

— Почему у нас тут запашок, как после битвы, даттебаё? — ворчливо осведомился Наруто. Подойдя к окну, парень открыл его на всю ширину, украдкой при этом косясь на Итачи.

— Порезался, — отозвался тот, прикрыв рукой глаза, стоило яркому солнечному лучу попасть на его лицо.

— Ты? Порезался? — усомнился Наруто; ему вспомнилось, как виртуозно Итачи обращался с катаной, да и с любым другим оружием.

— И такое бывает, — Итачи говорил негромко, но ровно, убедительно, и парень бы даже, наверное, поверил ему, если бы не слышал его разговор с Сасори.

Вопреки обыкновению, говорить ничего Наруто не стал, только чуть задёрнул шторы, чтобы солнце не падало на нукенина, и прокашлялся.

— Кстати… Ты не занят сейчас?

— Не очень, — Итачи убрал от лица руку и посмотрел на него. — Ты что-то хотел, Наруто-кун?

— Ага, вроде того… — переборов гордость, парень всё-таки решился. — Объясни мне трансфигурацию, а то в этих учебниках ничего не понятно, даттебаё.

На усталом лице Итачи отразилась тень удивления, но быстро пропала.

— Хорошо. Что именно тебе непонятно?

— Ну… — взяв со стола учебник «Трансфигурация. Средний уровень», Наруто подошёл ближе и, открыв книжку на оглавлении, показал ему. — Вот отсюда и досюда.

Получилась четверть учебника.

— Что ж, — взяв у него книгу, Итачи пробежал взглядом по темам, — занятие ты нам нашёл на весь день. И даже, пожалуй, не на один.

— Не думай, что мне в кайф тут с тобой сидеть, даттебаё, — проворчал Наруто, за недовольством стараясь скрыть смущение; всё-таки просить Акацука о помощи…

— И в мыслях не было, — произнёс Итачи совершенно спокойно, и Наруто неожиданно проникся невольным уважением к этому шиноби, державшему лицо даже после того, как чуть не умер.

Яхико стоял на крыше высочайшей башни Амегакуре, глядя на раскинувшееся у его ног селение. Тёплые капли летнего дождя стекали по лицу, и он наслаждался этим, как когда-то давно, в своей прошлой жизни.

Казалось, только дождь и остался прежним в этом месте, сильно изменившемся за прошедшие годы. Там, где раньше были трущобы, выросли новые башни, на улицах стало чище и меньше попадалось теперь на глаза нищих и бездомных детей. А ещё здесь больше не было войны. Нагато её прекратил. Метод, которым воспользовался его друг, не нравился Яхико, однако он не мог не признать, что действия Нагато были эффективны.

Яхико перевёл взгляд на свой протектор, который сжимал в руке. На нём символ Амегакуре был перечёркнут — обычный знак нукенинов, говорящий, что все связи с прошлым порваны. Но в Аме теперь протекторы всех шиноби выглядели так — ещё одно доказательство того, что старого порядка больше нет. Однако рядовых ниндзя это явно не волновало и даже, скорее, радовало; несколько раз Яхико выбирался в селение и гулял по нему, слушая разговоры жителей, пытаясь понять, как они относятся к новому режиму — и каждый раз всё больше удивлялся, какое уважение люди питают к господину Пейну, хотя никто из них в глаза не видывал своего предводителя и уж тем более не подозревал, что на самом деле руководил ими вовсе не «господин Пейн», а Узумаки Нагато.

Теперь, после всего случившегося, возглавить Амегакуре должен был он, Яхико. Шиноби чувствовал себя игроком, которого неожиданно усадили за стол и дали в руки карты, но правила игры не сочли нужным объяснить. Впрочем, не ответственность пугала его — он попросту не знал, как лучше будет поступить. Скрываться в тени, как это делал Нагато, было не по нраву Яхико, всегда предпочитавшему открытый диалог действиям исподтишка. С другой стороны, невозможно было предсказать, как отнесутся жители деревни к резкому изменению политики и не возникнет ли на этой почве новых недовольств и мятежей.

Вдобавок, у него ещё оставалась Акацуки. Конан рассказала, что случилось после его смерти, и Яхико был, разумеется, благодарен друзьям за то, что они даже после этого сохранили организацию… Но вместе с тем они изменили её настолько, что он почти не узнавал своё детище.

Новый символ, новые члены, новые цели… Из всего, пожалуй, претензий у него не было только к красным облакам на плащах. Однако плащи эти носили теперь не простые шиноби, желающие добиться мира и справедливости, а опаснейшие нукенины. Кроме того, Яхико в упор не понимал, какой чёрт дёрнул Нагато следовать за тем подозрительным Учихой — Мадарой, Обито или как там его; план «Глаз Луны» был, на взгляд Яхико, полнейшим идиотизмом и безумием, а человек в маске — не тем, кому можно доверять.