Два мира. Том 1 [СИ] полностью

Пятая кивнула Шикаку, и он, достав из кармана жилета свиток, развернул его и принялся читать. Пока его голос звучал, никто не решался говорить; даже когда Нара замолчал, какое-то время в зале висела напряжённая, звенящая тишина.

— Немыслимо, — пробормотал Иноичи. — С чего вдруг?

— Это подстава, — прорычала Цуме.

— Не уверен, — покачал головой Шикаку. — Мы с Цунаде-самой рассмотрели письмо со всех сторон. Похоже, что подвоха нет.

— Что вы думаете об этом? — прямо спросила Пятая у своих советников.

— Лично я считаю, что негоже идти на уступки террористам, — произнёс Хиаши уверенно и спокойно. — Сегодня они предлагают сотрудничество и перемирие, завтра нанесут удар в спину.

— То есть, вы предлагаете бросить Джирайю-саму и Какаши? — прохладно уточнил Изао.

— Я понимаю ваше беспокойство за племянника, Изао-сан, ровно как и заинтересованность всех присутствующих в вызволении Джирайи-самы, однако это неоправданный риск.

— Кто не рискует, тот не прав, — мягко заметил Иноичи, вежливо не став употреблять по отношению к главе Хьюг ходящих по казармам народный вариант фразы. — Письмо этого человека кажется мне вполне искренним. Я считаю, стоит попробовать.

— Сложно поверить, что Акацуки так резко сменили свой курс, — проворчал Чоза.

— Однако и такое порой случается, — справедливости ради заметил Иноичи.

— А я согласна с Хиаши-саном, — резко объявила Цуме. — С этими нукенинами можно говорить лишь на языке силы.

— Вот уж где верное мнение, — усмехнулся Кеншин.

— Согласен, — сдержанно кивнул Шиби.

Чоза всё ещё колебался.

— Шикаку?

— Я склонен скорее согласиться на предложение, — медленно ответил он. — От удерживания Хидана нам никакой выгоды, он лишь нервы всем мотает.

— Вот именно что, — буркнул Иноичи.

— Обмен пленными — обычная практика в военное время, — продолжил Шикаку. — Это не сможет вменить нам в вину никто.

— Верно говоришь, — решительно кивнул Чоза. — Я не люблю Акацук, но Джирайю-саму и Какаши надо выручать.

— Я всё равно останусь при своём, — хмыкнула Цуме.

В итоге, мнения разделились. «Чёрт, неужто решать придётся всё-таки мне?» — кисло подумала Цунаде, а вслух сказала:

— Давайте возьмём небольшую паузу, а затем через пару дней встретимся и примем окончательное решение по этому делу.

Если бы кто-то её спросил: «Почему?», Пятая не смогла бы внятно ответить, какой чёрт понёс её в тот вечер после работы в старую резиденцию Сенджу, расположенную на окраине деревни. Поместье, в котором Цунаде выросла, теперь стояло заброшенным, никто не жил в нём уже долгие годы — в поколении Цунаде в клане случился серьёзный демографический кризис, на который накладывалось то, что рождались почти одни только девочки, ну а те мальчики, которые появились на свет, вскоре его покинули в годы Второй мировой. Постепенно некогда великий клан угас: мужчины превратились в стариков и умерли, девушки выросли и вышли замуж в другие семьи, а рождённые ими дети почти не становились шиноби из-за запретов родителей, натерпевшихся горя за войну и вовсе не хотевших потерять ещё и детей. Да… вот так и пришёл конец великому некогда клану Леса.

Войдя в дом, Цунаде направилась сразу в главный зал. Когда-то давно она любила играть в этой комнате, дожидаясь возвращения с работы любимого дедушки; едва же в прихожей слышались его уверенные, неспешные шаги, девочка бросала игрушки и бежала навстречу Хашираме, а тот улыбался, хватал внучку на руки и кружил, кружил, смеясь, пока не приходила бабушка Мито и не начинала добродушно ругать его за задержку на работе. Дед тогда начинал на ходу сочинять отмазки, но все домочадцы прекрасно знали: он просто не мог уйти, пока оставалась нерешённой хотя бы одна проблема селения. Порой в своём усердии он доходил до того, что его брату, впоследствии сменившему его на посту, приходилось чуть ли не силой уволакивать Бога Шиноби домой, к семье и жене.

От нахлынувших воспоминаний Цунаде улыбнулась. Старики действительно любили её и Наваки, почти заменили им родителей, погибших на войне. Они многому научили внуков, заботились о них, берегли, как самое дорогое, что было в их жизнях — и Цунаде за это им благодарна. Вспоминая любимых родственников, Пятая даже жалела, что у неё самой никогда не было детей, которых бы она тоже так воспитала: в атмосфере тепла, но в то же время и должной строгости.

«Вот интересно, а если бы мы с Джирайей всё-таки?..»

— Хватит бегать, — негромко проговорила Цунаде, проводя рукой по вырезанному на стене зала гербу клана Сенджу.

«Не беги никогда».

Цунаде вздрогнула и отшатнулась, стремительно обернулась, заозиралась, ища того, кому могли бы принадлежать эти слова. Но нет — поняла она — слова были лишь в её голове. Слова, произнесённые голосом Сенджу Хаширамы.

«Не беги, глупышка, — продолжил говорить голос. — Здесь нечего бояться».

«Дедушка?..» — наверное, она сошла с ума, раз разговаривает с собственными галлюцинациями.

«Да, милая, — голос звучал тепло, заботливо — как раньше. — Я очень рад, что наконец удалось установить, хоть и ненадолго, связь».

«Что? Я не понимаю…»