Два мира. Том 2 [СИ] полностью

В послании было столько всего, что мысли разрывались. «У Хинаты всё хорошо, замечательно… Шикамару успешно справляется с тренировками — это хорошо для Конохи… Яхико-сама настроен более чем дружелюбно по отношению к нам, но, кажется, Аме входит в Альянс во многом исключительно из-за его воли…»

— Неджи, ау! — он немного заторможенно повернулся на голос и увидел рядом Тен-Тен, досадливо глядящую на него. — Ты ещё здесь?

— Здесь, — кивнул Неджи; он и не заметил, как остановился у стены какого-то дома, равно как и прихода куноичи. — Прости, Тен-Тен.

— Ты какой-то потерянный, — пробурчала она.

— Есть немного.

Тен-Тен вгляделась в его глаза, уперев руки в бока.

— Пошли поедим данго, — вдруг предложила она.

Отказываться не было причин, и Неджи, кивнув, убрал свиток за пазуху и вместе с Тен-Тен направился к кафе, где они чаще всего бывали, если куда-то и выбирались в перерывах между миссиями. Там, заказав себе по порции сладостей и чай, напарники устроились в дальнем углу, где их бы никто не потревожил.

— Ну, так что? — спросила Тен-Тен, сняв с палочки первый шарик. — Что ввергло тебя в такой ступор?

Неджи задумчиво покрутил чашку, наблюдая за тем, как кружит одинокая чаинка.

— Шикамару прислал письмо, — ответил он, наконец, — и в нём столько всего…

— Как он вообще? — спросила Тен-Тен, когда юноша замолчал. — Всё-таки база Акацуки…

— Ему нравится. Шикамару пишет, что это странное место, но зато постоянно происходит нечто занимательное.

— Это ведь хорошо, да? — Тен-Тен слабо улыбнулась. — Если держать его в тонусе, Шикамару может генерировать отличные идеи.

Неджи слегка пожал плечами в ответ. Тен-Тен мгновенно нахмурилась.

— Выкладывай, — потребовала она. — Что тебя гнетёт?

— Не знаю даже, как это сформулировать, — покачал головой Неджи, но девушка смотрела настойчиво, и он, вздохнув, медленно начал: — С одной стороны, я волнуюсь за Шикамару — хотя члены Акацуки и были всеми странами Альянса лишены статуса нукенинов, нутро их не изменить. Сюда добавляется и тесное общение Шикамару с Учихой Итачи; я не знаю, как относиться к этому человеку, Тен-Тен, просто не знаю — когда мы говорили, хотя это и было недолго, он показался мне вполне нормальным — но как может быть нормальным тот, кто вырезал весь свой клан? И как Шикамару, самый умный из нас, всё ставящий под сомнение, может писать, что доверяет ему? Возможно ли, что он находится под внушением: гендзюцу или магией?.. Я не хотел бы так думать, но выбросить из головы не могу.

С другой стороны, Хината и Ханаби. Они обе что-то скрывают, я чувствую, но не имею понятия, с чем это связано и как им помочь. Ханаби в последние недели грустная и уставшая; её что-то гнетёт, но она не делится, только отшучивается, вымучивая улыбку. Хината и вовсе в другом мире, где война, где скоро может случиться битва таких гигантов как Первый Хокаге и Учиха Мадара, и если она случайно окажется рядом с полем боя… — он сглотнул. — Кроме этого, она отдалилась от всех друзей, Киба об этом всё лето ворчал, перестала наблюдать за Наруто, как делала всегда, с самой Академии. Мне довелось услышать разговор о ней и том подрывнике из Акацуки, Дейдаре, и он вместе с тем, чему я был свидетелем во время возвращения шиноби в июне из мира магов, даёт основание смело предполагать то, чему я так хотел бы найти опровержение. Если же слухи дойдут до Хиаши-самы, последствия для Хинаты будут катастрофические.

И то, что сейчас творится в Конохе. Мы укрываем джинчурики более слабых союзников — благородно, но опасно. Количество несогласных с политикой Хокаге-самы жителей всё растёт — и есть те, кто с удовольствием этим воспользуется…

Неджи прервал себя и замолчал — и так уже наговорил много. Поразительно; изливать душу — вовсе не в его характере, не в правилах шиноби клана Хьюга. Но слова, поначалу подбиравшиеся с трудом, затем стали выходить сами собой, складываясь в довольно точное объяснение того, что терзало Неджи в последнее время… Но почему, почему он вообще произнёс их?..

— Хей, — Тен-Тен потянулась через стол и накрыла его руку своей, как всегда облачённой в перчатку без пальцев, несильно сжала. — Вот только стыдиться и корить себя сейчас не начинай, хорошо? Нет ничего плохого в том, чтобы беспокоиться о семье, друзьях и родной деревне…

Она замолчала, когда он убрал руки и встал, и подняла на него взгляд, полный сострадания. Этого ещё не хватало.

— Неджи…

— Приношу извинения за то, что сказал, — бесстрастно произнёс он. — Пожалуйста, забудь об этом разговоре. И впредь не нужно проявлять подобного участия.

И Неджи ушёл, прежде оставив официантке деньги — за себя, чтобы не осталось никакой недосказанности.

Впрочем, когда он тренировался тем же вечером на закрытом полигоне своего клана, через стену перелетел и вонзился в землю прямо перед ним кунай с прикреплённой к нему запиской.

Ну хоть с Ханаби-то ты поговорить можешь?

Прочтя, Неджи мрачно хмыкнул и, изорвав записку на мелкие клочки, пустил по разгулявшемуся ветру, а кунай метнул обратно за забор в том направлении, откуда он прилетел.