А в это время митяевский конь, который знал дорогу до города, тянул полями телегу с храпящими после ночного дела Митяями. Одному Митяю снилось, будто он мчит во всю прыть на молодом жеребце в дорогой сбруе. Второму, как он в красной рубахе, да при сапогах сидит за столом, заваленном всяческой едой, а он ест и никак не может насытиться. Прервал сладкие сны Митяев шум городской окраины. Митяи, въехав в город и никуда не сворачивая, покатили прямиком к скупщику, где высыпали на прилавок куски изрубленного до неузнаваемости поповского креста с длинной цепью.
Скупщик молча взял один кусок из высыпанного и долго смотрел на него сквозь увеличительное стекло. Затем взял на полке какой-то пузырек и капнул из него на металл, подставив его к свету стоящей на прилавке керосиновой лампы. Дождавшись реакции, скупщик вздохнул, смерив Митяев пристальным взглядом.
– С деревни, что-ль?
– Сельские мы, боголюб…– вымолвил Митяй, но осекся на полуслове, понимая, что взболтнул лишнего.
–А-а, ну-ну. Так, знайте же, мужики, что попы давно уж из золота кресты не носят. И нечего было так его кромсать, я бы его и целым не взял.
– Как так? – удивился Митяй.
– Да, вот так. Томпак это.
– Кто? – протянул второй Митяй.
– Сплав такой. Похож на золото, но золота здесь нет ни грамма. Англичанин один придумал. С тех пор многие на эту удочку ловились. Грош цена этому «золоту», а, вот, вам, мужики, за это – каторга!
