– То есть не понравилось с девочкой в постели, да? Разочаровала? Решил, что не стоит ради нее что–то делать? – уже кричу, не сдерживаюсь. А у Димы такое удивлённое выражение лица, словно я чушь несу. – Слышала я ваш разговор! Как она пришла к тебе и прочее. Телефон в следующий раз из заднего кармана вытаскивай, чтобы не попадать впросак!
В квартире на некоторое время повисает тишина. Дима хмурится, словно пытается осознать, о чем я. Но меня–то сказками не проведешь, я все слышала, я все знаю.
– Ах, ты этот момент застала! – его лицо светлеет, и он как будто радуется. – Ну так я ее оттолкнул и позвал отца. Хочешь папе позвоним и спросим. Да и самой Насте можем, у папы наверняка должен быть ее номер телефона. Провидение вечно не за меня в вопросах наших с тобой отношений, любит меня подставлять, – он качает головой.
– Зато провидение за меня! Не позволяет выставить себя дурой! А то так и будешь ходить по молоденьким невестам, пока я дома с детьми.
– Катюш, ну какие молоденькие невесты? – спрашивает Дима снисходительно, наступая на меня. – Ты у меня самая красивая и молоденькая. Зачем мне кто–то еще? Я не понаслышке знаю, как неприятно, когда изменяют. Мне даже от Вики было неприятно, хотя я всегда плевать на нее хотел. А тут ты, любимая женщина.
Я пячусь назад и упираюсь спиной в стену.
– К–какая я еще тебе любимая, – от чего–то начинаю заикаться, – к тебе девки всякие в постель лезут.
– А вот чтобы этого не было, вы с детьми прямо сейчас переедете ко мне. Хватит от мужа бегать, отец прав, кое в чем нужно проявлять твердость.
– Это он тебя надоумил? – мои брови лезут на лоб.
– Он подстегнул, но я и сам собирался вас перетаскивать, правда, постепенно. А с его приездом понял, что медлить больше нельзя. Катя, – Дима вдруг наклоняется ко мне, прижимая за талию к себе, – я тебе поклясться могу, что ничего не было! Я тут же оттолкнул девчонку. Но ты меня прости за мою мягкость, больше такого не будет. Я безумно люблю тебя и наших детей, и именно я должен быть авторитарным главой семьи.
– М–мне нравится твоя мягкость, – испуганно заикаюсь.
Почему–то очень хочется ему верить, что ничего не было.
– Хорошо, – он улыбается, – значит, буду мягким тираном.
– Правда, ничего не было?
– Истинная! – отвечает Дима совершенно искренне.
– И, правда, любишь?
– Безумно!
На секунду зажмуриваюсь, чувствуя, как от его слов распространяется тепло по всей моей груди.
– Я тоже тебя люблю, – произношу счастливо.
– Вот и славно. Значит, сейчас помиримся, а потом отправимся ко мне. А завтра ваши вещи перевезем.
– А как мириться будем?
– Как–как, в горизонтальной плоскости, конечно, – отвечает Дима, накрывая мои губы своими. Эпилог
К Диме мы все же переехали. Можно сказать, в тот же день, вернее, фактически на следующий. Ночью переезжать не очень комфортно, а с примирением мы затянули чуть ли не до утра. А потом детки проснулись, и началась привычная родительская рутина.
Прошел год с того памятного дня, а я ни разу не пожалела. Дима отличный муж и отец, и я очень рада, что некоторые люди все–таки способны измениться.
А, может, он всегда был таким, в глубине души, просто не было возможности проявить себя. Слишком авторитарный отец, грубоватая мачеха, которой всегда было дело только до собственного сына, и кто–то всегда принимающий решения за Диму. В такой обстановке человеку с любым характером будет сложно выбраться из–под привычного родственного гнета. И тут совсем не важно, у кого какой стержень внутри.
Вот и получается, что вроде семья у меня была неблагополучная, однако, живя с одной матерью, с помощью Димы мне было легче расправить крылья. А он, будучи в благополучных с виду условиях, смог поднять голову лишь после неудачного брака.
Я его ни в коей мере не виню, наоборот, понимаю, что для нашей семьи все случилось наилучшим образом. Нам обоим нужна была эта разлука, чтобы впоследствии сотворить крепкую и дружную ячейку общества. Как это не странно для стороннего зрителя, а иногда бывает и так.
Теперь я за Димой, как за каменной стеной, ни у кого, в том числе и у меня, не повернется язык сказать, что у моего мужа нет стержня. И в то же время он остался для нас таким же мягким, каким и был. Я бы не хотела видеть рядом с собой версию его отца. Впрочем, сегодня у нас большая семейная встреча, оригинал увидеть–таки придется.
– Готова? – Дима заглядывает в комнату. – Дети там пытаются сами одеться, не слушают меня. Упрямые такие, как мы с ними будем дальше справляться?
– Как-нибудь, – отвечаю с улыбкой, – сейчас помогу, не переживай.
Мы выезжаем в ресторан всего через полчаса, для семьи с двумя детьми это рекорд, я считаю. Отец Димы, Александр, уже на месте, даже пытается поддерживать разговор с моей матерью. Видно, что они друг друга едва терпят, но сдерживаются, и на том спасибо. Мачеха Димы не ездит к нам в город вместе со своим мужем, но мы по ней не скучаем. Одной конфликтной родственницей меньше.
– Привет, а вот и мы. Заказали что–нибудь? – здороваемся с родителями, усаживая детей в детские стульчики.