Гоблин что-то хмыкнул, тележка полетела обратно, и настроение у Гэри тут же взлетело вверх вместе с ней.
— Ой, это все правда мне? — Гарри Поттер, то есть Джек Дэнвилл, конечно же, удивленно рассматривал аккуратную стопку одежды, письменные принадлежности и учебники на новый школьный год. — Совсем-совсем?
— Ну, попечительский совет надеется, что ту часть одежды, которая тебе не очень пригодится, ты впоследствии передашь — когда вырастешь из нее, конечно. Ну а учебники насовсем тебе для чего?
— А вдруг я что-нибудь забуду?
Миссис Хопкинс, всегда с удовольствием снаряжавшая детей и готовившая их к фостер-семьям, хотела было возразить, но вовремя вспомнила о том, что Джек Дэнвилл Эванс имеет полное право волноваться именно об этом. Иногда у мальчика действительно были провалы в памяти — он делал странные паузы посреди разговора, после чего обычно хмурился и замолкал. Врачи рекомендовали оставить его в покое в такие моменты, и кто она такая, чтоб не внять рекомендациям тех, кому виднее? Правда, после этого тот вел себя совсем как ребенок, и говорить с ним приходилось так же — рассказывать, объяснять очевидное.
— Когда ты подрастешь, то сам купишь себе энциклопедии. Знаешь, такие книги, где есть все обо всем?
— Это как? — не понял Гарри.
— Просто сходи в библиотеку и спроси.
— Спасибо! — Гарри дернулся — явно хотел умчаться, но остановился и аккуратно сложил вещи в немного потрепанный, но вполне еще приличный чемодан, тоже полученный от попечителей.
— Я готов. А… вы уже знаете, какие они — ну, те, кто возьмет меня сегодня к себе?
— Во-первых, они взрослые, хорошо обученные люди. И ты не первый подросток, который попадает к ним.
— Значит, там будут другие?
— Может быть.
— Это хорошо, — Гарри вспомнил братьев, с которыми лежал в одной палате в хирургии. Вот бы и новые знакомые были бы такими же!
— А еще они выделили тебе небольшое содержание — пять фунтов в неделю, но это секрет.
— У меня будут свои деньги? — восхитился Гарри. — А почему секрет?
— Потому что я слышала, как они спорили с нашими воспитателями о том, насколько рано стоит приучать ребенка к тому, что он распоряжался деньгами.
— И я смогу сам купить энциклопедию и что угодно еще?
— То, на что тебе хватит этой суммы.
— Но можно ведь все не тратить и накопить…
— Знаешь, далеко не всем удается. Ведь иногда так хочется чего-то сладкого, например, конфет, мороженого…
— Я точно накоплю. Меня же там будут кормить? А еще я смогу помогать по дому.
— Ах, Джек, ты что-то вспомнил?
Гарри быстро сделал грустное лицо, но улыбка все равно прорвалась:
— А я еще когда в больнице лежал, научился! И посуду убирать, и заправлять постель. Они ведь не будут против?
— Я думаю, ты их этим порадуешь.
Гарри сидел как на иголках. Сегодня у него должна была начаться новая жизнь — по крайней мере, на целый учебный год. В какую семью он попадет? Кого там встретит? Сумеет ли договориться с теми ребятами, которые будут там кроме него?
Но время шло, и его деятельная натура не выдержала — он все же побежал в библиотеку, чтобы хотя бы просто посмотреть, что собой представляет такая интересная книга, которая почему-то прошла мимо его внимания. Он получил «Иллюстрированную энциклопедию для любознательных», и плотно залип на первом же развороте. И не заметил, как перелистнул страницу, а потом еще и еще. И настоящим громом среди ясного неба оказалось для него негромкое:
— Джек Денвилл Эванс! Вам пора, вас уже ждут!
Он моментально оторвался от чтения, бегом заскочил к себе в комнату, схватил чемодан, и с замиранием сердца пошел по коридору в парадный холл — туда, где его ждала новая семья.
Гарри был доволен, а может быть, и счастлив. Он поначалу не отдавал себе отчета, насколько боялся оказаться на воспитании у кого-то вроде Дурслей, о которых даже вспоминать не хотел, — вот только восстановившийся мозг решил иначе. И сразу, как только увидел новых воспитателей, он с облегчением вздохнул: по крайней мере, внешне они Дурслей даже не напоминали. Мистер и миссис Донован — пара лет под пятьдесят, супруги, похожие друг на друга почти как брат и сестра — оба полноватые, но не толстые, светловолосые, сероглазые, и даже морщинки, разбегающиеся от глаз, казалось, почти повторяли друг друга. Ну и у мистера Донована были аккуратные седые усы и небольшие бачки, а голос у него оказался довольно низким баритоном, в отличие от мелодичного мягкого контральто его супруги.
Но главным было не это. Эти двое взрослых вели себя так, как Гарри и не мечтал. Во-первых, они были ему действительно рады — той спокойной, так сказать, дежурной радостью, которая его согрела, но в то же время не заставляла его раскрывать им душу — к этому он точно не был готов.
