«Моя беременная девочка! У меня полное несогласие с действительностью, потому что я – тут, а ты – там, а мне надо быть там, чтобы увидеть тебя, видеть тебя, слышать, слушать, любить по ночам, ну и так далее.
Знаешь, я уже много жил, я прожил скорее всего, больше половины, вполне ладил с собой, благополучно развелся с женщиной, которую порочно думал, что люблю, благополучно развелся с родиной, которую непонятно за что все-таки люблю, и вполне искренне полагал, что если не счастлив, то внутренне благополучен, поскольку в общем-то безразличен и даже циничен. Это было до моей случайной встречи около Вероны с синьором Антонио, а затем (благодаря ему же) с его внучкой, прекрасной мулаткой двадцати шести лет, обитающей в Ломбардии. И во мне что-то изменилось.
Я мог бы сказать, что я полюбил, но не скажу, ибо это никчемно, легковесно, даже глупо. Тут что-то другое. Сначала была музыка, которую я наконец услышал, а потом ты сообщила, что у меня будет ребенок. Мой ребенок, но рожать его будешь ты. Вот что невероятно и непостижимо для меня! Если ты скажешь, что это и называется любовью, то ладно, скажи, но я опять повторю про никчемность и даже глупость. Музыка, ты и ребенок. Это и есть любовь? Да ну? А где же тут я?
Я как бы ни при чем. Я сбоку. Я вне этого или над этим. Но я всё чувствую. Получается некая раздвоенность. Это шизофрения.
Я не психиатр, но слышал, что состояние влюбленности считают неврозом. То есть все-таки отклонением от обычной нормы, кратковременным отклонением. Но я-то не влюблен, я просто желаю быть с тобой, видеть, слышать, слушать, как ты играешь, любить тебя по ночам, а утром просыпаться под клавесинное аллегро юного Моцарта, которое играет Джузеппе в гостиной, и знать, что так будет всегда, а раз так, то ничего плохого или страшного никогда не случится.
Напиши мне о себе.
Твой Петя».
