– Значит, лазанья готовится из слоев теста вперемешку со слоями начинки, их заливают соусом «бешамель». Ну а сама начинка – мясное рагу или фарш плюс помидоры, шпинат и сыр пармезан. Это очень вкусно и очень сытно, синьор!
– Не сомневаюсь, тем более в вашем исполнении, – галантно сказал синьор, а Биче завершила описание завтрашнего обеда:
– Так, про лазанью ты понял, а после нее тебя ждет запеченный ягненок с картошкой и артишоками. Что такое артишоки невеждам известно?
– Известно. Овощ такой.
– Молодец! Смотри-ка, ты вполне грамотный, Петя… А артишоки у нас законсервированы. В маринаде.
– И с оливковым маслом, – досказала Стефания.
– Мы в восхищении! Какой обед завтра!
– Рождественский! А сейчас кушай карпа, идальго, отец!..
Ночью Петр услышал такую новость:
– Джино дал согласие на то, чтобы мы спали вместе.
– О как! Спасибо. И как он это выразил?
– Это я ему сказала пару дней назад, сказала, что ты прилетаешь. Мы ужинали, сидели всей компанией за столом, и я сообщила о твоем прилете. Джино вдруг спрашивает: «И что, Пьетро опять будет спать в твоей комнате, мама?» Джузеппе, я заметила, как-то презрительно поглядел на него – дескать, дурачок! – а я говорю: «Во-первых, не Пьетро, а Петя, а во-вторых, мы с Петей любим друг друга, а раз так, то мы и спим вместе, на одной кровати». – «Если так, то и хорошо, и спите», – спокойно покивал Джино, и тут, на волне этого одобрения, меня понесло: «И вообще Петя тебе отец». Джино удивился: «Какой отец – новый?» – «Нет, – говорю, – не новый и не старый, а единственный, он – padre, и всё… Хотя нет, не всё: у вас, дети, будет брат. Или сестра, не знаю, но кто-то будет». – «Это как?» – вытаращил глаза Джино, а Джузи рассмеялся: «Я тебе говорил как, и ты прекрасно знаешь. Элементарно!» Я тоже засмеялась, и Джино потом тоже. «А можно братика, а не девчонку?» – протянул просительно. «Это уж кого нам Бог даст. Кого бы ни дал – всё от Бога»… А ты, Петя, кого хочешь?
– Ты права: кого Бог даст. А Джино молодец. А вообще-то это ты молодец… А скажи, когда эти мудрецы-доктора точно скажут, кто у тебя в животе?
– Точно – после 16-й недели, сделают УЗИ и скажут. Значит, где-то в середине или в конце января. Как назначат. Всё хорошо.
– Да, хорошо. А я и не рвусь знать – кто. Даже лучше не знать, так интересней. Как думаешь?
– Как ты. Хотя, если будет мальчик…
– Стоп! Не надо! Я знаю, о ком ты подумала. Я тоже об этом же. Об имени… Но всё, не будем об этом!..
Они еще говорили, но уже не о важном. И это хорошо, что не о важном, потому что о последних событиях, волновавших Петра в Москве, в том числе о том, что ему удалось дознаться, какой пост сегодня занимает в Италии отец Джино, он не хотел рассказывать, и, слава богу, Биче не любопытствовала, просто спросила, как у него на фирме, и он ответил обтекаемо: «Да всё прекрасно, если мы опять крепко дружим с вашей триестской компанией – иначе как бы я чудесным образом сейчас попал к тебе?» Это ее в целом удовлетворило, и разговор переключился на тему грядущих рождественских концертов в консерватории, в которых Биче занята. Потом говорили о музее синьора Антонио в Леньяго, потом о родителях Петра, потом друг о друге, и это последнее перетекло в новый этюд любовной близости. Наконец Биче попросила:
– Дай мне поспать, дорогой, я устала за сегодня, а завтра у меня еще выступление с оркестром. Всё, я засыпаю счастливой. А тебя завтра ждет подарок. Как это какой? Рождественский, прямо с утра!
Рождественский подарок прямо с утра – это были звуки аллегро Моцарта. Под эти звуку Петр и проснулся. Сразу понял: это Джузеппе играет для него в гостиной, это Джузеппе, а Биче не забыла, чтобы так и вышло – так, как он хотел, как мечтал: чтобы просыпаться под звуки этой музыки, чтобы так начинался день, и чтобы так было всю жизнь, и тогда ничего плохого или страшного никогда не случится. Он понял: Биче и Джузеппе. Значит, ничего плохого или страшного не случится никогда…
Вскоре после позднего завтрака (позднего, поскольку сегодня выходной и все как-то расслабились, заспались) Петр на машине Биче отвез Джузеппе на вокзал и посадил на скоростной поезд до Вероны, откуда на автобусе юноша доберется до Леньяго, чтобы провести дома рождественские каникулы. Проводил, купил себе там же, на вокзале, билет до Триеста на 7-е января и вернулся домой (домой! – как странно утверждать в себе это слово, это понятие применительно к себе). В спальне перед большим зеркалом во весь рост Биче примеряла вечернее концертное платье, в котором сегодня собиралась играть. Петр уселся в кресло и стал наблюдать.
– Уйди, пожалуйста, я полуодетая, мне неловко!
– И это после того, что ты вытворяла ночью?
– Ночью я вытворяла, а сейчас примеряю. Уйди!
– Ни за что! Мне нравится. Разве тебе не нравится, что мне нравится любоваться тобой?
– Нравится, но ночью. А сейчас я репетирую.
– Что – позы в новом платье?
– Петя, ты gonzo!
– Кто-кто?
