— Клубок?.. — рассеянно повторила Сильвия, следя глазами за Гатеевым, сидевшим неподалеку.
— Ну да, клубок банальностей: статья в газете, обвинения, псевдонимы, анонимы. Вся ветхая бутафория намотана на нашего продекана... Неинтересно, а разматывать придется, и предстанет перед нами красавица во всей своей первозданности и ослепит многих. У меня уже сейчас, от одного предчувствия, страшная тяжесть под ложечкой.
— Эльвира Петровна подслушивает... — шепнула Муся, дернув его сзади за рукав. — Лучше уж говорите во весь голос, а то она перепутает и наврет еще больше.
— Спасибо, Мария Андреевна, за ваше чуткое отношение! Но зачем же мне говорить о своих недомоганиях во весь голос?
Дверь начала открываться — медленно-медленно. Все повернули головы, но оказалось, что это не продекан, а Нина Васильевна. Сильвия усмехнулась. Надо же уметь так одеться! С первого взгляда ясно каждому: пришла страдалица. Черное закрытое платье, на шее вороненая цепь, волосы падают длинными прядями, а в плоских черно-белых туфлях, ей-богу, чудится что-то покойницкое...
— Какой наряд! — ахнул Давид Маркович. — Идите к нам, Нина Васильевна!
Но Нина Васильевна только качнулась в его сторону, как стебелек, и, сделав несколько неуверенных шагов, села на свободный стул рядом с Гатеевым.
Сильвия прекрасно поняла это полуобморочное кокетство, как поняла бы любая женщина, но она не сомневалась и в том, что мужские глаза видят иначе. Гатеев, конечно, видел сейчас только тонкую фигуру, высокую грудь, алые губы на бледном лице — и не замечал ничего смешного, ничего деланного...
Потом в аудиторию вошел старый Саарман и, угнездившись в дальнем углу, высыпал из портфеля свои научные труды. Старый Саарман (он не был стар, но эпитет прирос к нему, вероятно, еще в колыбели) обладал способностью писать научные труды на всех собраниях, и к этому давно привыкли.
Бдительная Эльвира вдруг вытянула шею и зазвучала, как зуммер:
— Ззз... ззз... Тамара Леонидовна...
Тамара Леонидовна вошла в сопровождении доцента Эльснера, щупленького блондина, выгодно оттенявшего ее величавость. Тот, впрочем, сразу куда-то исчез, будто рассеявшись вместе с дымом своей сигареты.
— Вот бессовестный, даже не поздоровался с Ниной Васильевной!.. — шепотом негодовала Муся. — Все ж таки собственный муж, хоть и сбежал!..
— Ззз... тсс...
Аркадий Викторович жизнерадостно огласил повестку дня: обсуждение открытых лекций, обсуждение критической статьи, разное.
Начали с лекции Саармана. Обсуждать ее было совершенно бесполезно, все отлично знали, как он читает лекции. Старый Саарман был похож на разрозненную библиотеку — в таком беспорядке были свалены в его голову всяческие знания, — и в этом же беспорядке он выгружал их перед студентами. Другого давно бы сняли с работы, но его терпели — за искреннюю, хотя, может быть, и неразделенную любовь к науке, за простодушие, за правдивость. Да и выручал он кафедру часто: где бы ни обнаруживалась брешь из-за отсутствия преподавателя, туда посылали Саармана — он мог одинаково хорошо, или одинаково дурно, преподавать любую дисциплину.
Сегодня нашли, что лекция выдалась особенно нескладная. Старый Саарман увлекся и, вместо разговора о чередовании гласных, стал объяснять происхождение слова «пудрет», а потом занялся своей любимой проблемой праязыка и сорок минут рисовал на доске суковатое дерево с неразборчивыми надписями вдоль суков.
Его дружно побранили и, как всегда, отступились: он никак не желал понять, в чем его вина, и все порывался завести спор о праязыке.
Затем обсуждались уроки молодых преподавателей. Это прошло гладко, и всем было ясно, что неприятности начнутся не раньше, чем заговорят о Нине Васильевне. Наконец Аркадий Викторович, потирая ладони и откашливаясь, назвал и ее имя.
Высказались осторожно. Нина Васильевна закрепляла-де изученный уже материал. Занимались синтаксическим разбором. Студенты обнаруживали достаточные познания. Все благополучно.
На благополучие, конечно, никто не надеялся. И вот...
— Разрешите мне, — холодно сказала Тамара Леонидовна и на минуту замерла светлокаменным изваянием.
Сильвия во время этой зловещей паузы украдкой взглянула на Гатеева. Кажется, ему смешно...
— Я тоже посетила урок Нины Васильевны, — продолжала Тамара Леонидовна, — в связи со статьей, опубликованной в печати...
— Аркадий Викторович, а почему не пришел Асс? — негромко спросила Муся.
— Ззз... ззз... ззз...
