В субботу Антс позвал в сад, на яблоки. Осенние яблоки необычайно вкусны, если их снимать с дерева в лунном свете... Смеху и веселой бестолочи было в саду, пожалуй, чересчур много, особенно с точки зрения двух серьезных деканатов. Но обе точки далеко, да и не все здесь смеются, если хорошенько вслушаться. Может быть, представители деканатов и вслушиваются, но едва ли они способны угадать, кому сегодня весело, кому грустно, кто влюблен, кто покинут. Кажется, больше всех влюблен математик Алекс Ланге, но возле него две девушки — в которую же? Кругом полнейшее отсутствие научных интересов — и под ранетом, и под боровинкой, и под суйслепом. Непродуманные утверждения... «Я никогда не буду говорить о любви...» — «Бывает и так, увидишь — и на всю жизнь...» — «Все можно простить, только не измену...» Под ранетом замолчали. Яблоко упало в траву... А Томсон позволяет себе лишнее — кого это он обнял и поцеловал на бегу? Впрочем, чего ждать от Томсона, если даже Далматова Ксения — девица серьезная и с дыркой на рукаве — уже битый час изучает колхозную молодежь в облике Антса, и Антс отгоняет от нее несуществующих комаров. Луна, луна... А где же Лео Тейн? Да вот — сидит в одиночестве на яблоневом пне, режет яблоко на дольки перочинным ножом, присматриваясь, нет ли червя...
Представительница деканата Сильвия Реканди дождалась, пока кончился яблочный пир и все разошлись на покой. Она тоже направилась к себе, к дому председателя, и по дороге улыбалась: кажется, и ее прихватило луной...
15
На соседнем поле курились облака пыли, кругом гудело — шла молотьба. Дядя Сааму в первый же день прибежал оттуда на картофельный клин вроде бы за делом, но все норовил показаться Тейну и ввернуть словцо насчет мужской работы: вона гляди, какие труды у мужчины — весь лик и то запорошило, свету божьего не видать… К вечеру, положим, лик опять был нетрезвый.
Тучи и председатель обещали дождь, но погода пока стояла тихая, теплая. Студенты, попутно с работой, узнавали кое-что из здешней жизни — хотя бы то, что было зримо. Председатель бесспорно вызывал уважение: он весь, по самую кепочку, был погружен в колхозные хлопоты, не давал поблажки ни себе, ни другим. Правда, чуточку близорук — не видит, что старшая дочка без ума от женатого тракториста, который, чем бы храпеть на сеновале, до полуночи прогуливается с ней под рябинами. Известны были еще некоторые разрозненные явления: Андрес строит дом, Линда получила премию за поросят, Антс учится заочно, Якоб первый кляузник на всю округу, кладовщик лихо играет на баяне, а бухгалтер правления ходит мрачный от недосыпа и от ревности к трактористу... Но некогда вникать глубже и в дела серьезные, и в дела несерьезные, скоро уедем, скоро уйдут из памяти все эти лица — молодые, старые, румяные, морщинистые, и степенные речи, и балагурство, и лукавые девичьи усмешки. А сейчас неглубоко входят новые впечатления, слишком густо сыплются на них круглые, влажные, облепленные землей картофелины…
Чтобы картошка не стояла совсем уж поперек горла, решено было устроить вечеринку. Говорилось об этом много, особенно среди девушек — надо ведь обдумать наряды.
Фаина относилась к этой затее равнодушно. Ее тянуло в город, а если не в город, то пусть бы работать не здесь, а у себя на острове. Не нравится ей такое сухопутное положение — и чаек нет, и воду видишь только в ведрах. Поехать бы к озеру хоть на денек, побродить по берегу, по осенней траве, поискать корешок от девичьей дури...
— Фаина! Опомнись ты наконец! Это же невыносимо — третий раз спрашиваю, куда ты дела мои бусы? — возмущалась Ксения, роясь в чемодане.
— Далматовой понадобились бусы! — со смехом отметила Ира. — Тяжелый случай, девочки! Отродясь бус на ней не видела... Где ты их купила? В кооперативе, вместе с повидлом?.. Да-а, вот что значит здоровый деревенский воздух и валенки под вешалкой!
— Пошлые намеки! — отозвалась Ксения.
Кая, забившаяся в угол необъятной кровати, тоже засмеялась.
— Дай мне свою блузку, кокетка. Я рукав зашью, — сказала она, — а то ты и на вечеринку так пойдешь.
Ксения послушно стянула через голову узкую кофточку.
— За забор зацепилась, наблюдала, какой забор. Колючая проволока сверху, колючая снизу, и две жерди между... А на вечеринку кофта мне не нужна, решили же — костюмированный бал!
— Вовсе не решили, — возразила Кая. — Какие здесь костюмы, у меня с собой голубое платье, и больше ничего.
— Тем интереснее. Завернись в простыню, и будешь русалкой, бледной ундиной с губами, как коралл... — говорила Ксения, пожимаясь от холода. — Зашивай скорее!
— Не желаю я в простыню, заворачивайся сама.
— Завернись, Ксеночка! — подхватила Ира. — Антс будет в восторге.
— Банальные реплики меня не трогают. Антс заслуживает самого пристального внимания — человек со своей собственной сущностью, а не кулебяка, начиненная лекциями. Это фигура колоритная...
— Как же не колоритная — косая сажень в плечах, соломенные волосья и веснушки по всему фасаду!
