— А потом я подумал о маме. При малейшем проколе ей тоже достанется. Начнут таскать, допрашивать, возможно, пытать… Так что в финале из страны уберёмся все вместе. Далеко. Не найдут. Комиксы прокормят. Авторское право у меня межпланетное, без привязки к конкретному законодательству. Где литераторский патент оформил, там и работает. Дом — плевать. Новый купим.
— Я согласна с Арти, — одобрительно поддакнула Рона. — Мы его таким воспитывали. Честным, бескомпромиссным. Поэтому я здесь, с вами, мальчики. Он мне вчера всё рассказал, и я предложила некоторые поправки к вашему плану.
— Например? — поинтересовался я, совершенно перестав удивляться. — Про такси вы, помнится, уже упоминали.
— Неподалёку нас ждал автомобиль, за рулём которого, мой, — женщина сделала дурашливую мину, — парень. Ему ничего не известно, но, при неудачном развитии событий, он вполне бы сгодился как дополнительный транспорт. И ты спрашивал, почему я увязалась с Арти, а не сижу дома. Ответ на поверхности — если бы кого-то из вас ранили, то я вполне могла бы вести этот драндулет…
***
Под такую вот душещипательную болтовню мы и выехали за город, причём гораздо быстрее, чем я ожидал. За какую-нибудь дюжину минут поездки дома сменились промышленно-торговыми постройками, между которыми всё чаще и чаще мелькали стройплощадки и пустыри.
От увиденного осталось лишь разочарование провинциала, впервые попавшего в сердце страны. Казалось, самый главный город Нанды будет тянуться вечно, удивляя и покровительственно демонстрируя свои прелести, а получилось так себе, бедненько. Зрелище закончилось, толком и не начавшись.
Молодой мир. Не успел разрастись.
По словам матери Психа, добровольно взявшей на себя обязанности гида, в столице проживало около шестисот тысяч человек, включая пригороды и приезжих. Так что ждать архитектурного размаха в обозримом будущем не стоит. Лет через триста, по мере увеличения человеческого поголовья, возможно, и появится на что посмотреть, а пока компактность превалирует над масштабностью.
***
Доехав до указателя «Коттеджный посёлок „Звёздный“», автомобиль свернул с трассы и покатил между высоких, разлапистых деревьев.
— Неподалёку сеть искусственных водоёмов, — прокомментировала Рона, отбарабанив маникюром по пластику приборной панели ритмичное «парам-пам-пам». — Романтическое местечко. Пляжи, уединённые полянки, тишина. Я бывала здесь… как-то. С подружкой, — неизвестно зачем дополнила она ненужный, в общем-то факт.
Какая мне разница, с кем эта женщина тут забавлялась? Да и Психу столь откровенные подробности, как сыну, ни к чему. Вон, у того плешь краснеет от стыда за мамашу.
Дорожное покрытие ушло левее, сменяясь накатанной грунтовкой. Впереди прорезалась водная синь.
— Нам в кусты, — двусмысленно хмыкнула сидящая за рулём, съезжая на еле заметную колею между деревьев.
В салоне началась тряска от колдобин и выбоин, по кузову зацарапали ветки.
— Добрались…
***
Выполнивший свою функцию автомобиль мы обработали всё тем же сантехническим спреем, извлечённым из-под пассажирского сиденья. Я вообще хотел для надёжности спалить всё к одной бабушке, но Псих высказался против:
— Хочешь пожар устроить? В природоохранной зоне? Сюда же все слетятся и сбегутся. Точно-точно.
— А если упустим что?
— Тебе пшикалки жалко? — ответил он вопросом на вопрос. — Пройдись повторно.
И я, кашляя от разъедающего аромата, продолжил обрабатывать салон и особенно водительское сиденье, на котором случайно обнаружил длинный женский волос.
Рона во всём этом безобразии участия не принимала, грациозно усевшись неподалёку на какой-то пенёк и скучая.
По завершении, то есть, когда в машине стало невозможно находиться от вони, мы захлопнули двери, давая химии ещё немножко поработать на наше преступное благо.
— Никто ничего не забыл? — поинтересовался я для проформы и, получив утвердительные ответы, взвалил рюкзак на плечо.
Сослуживец проделал то же самое, взяв подмышку скомканную тряпку. Женщина поднялась на ноги, сообщив:
— Туда идите. Никуда не сворачивайте. Выберетесь к основному водоёму. Обогнёте его по дуге, и дальше держитесь высоковольтной линии. Увидите… Пройдёте до дороги и возьмёте на общественной стоянке мою любимую машинку. Не поцарапайте!
Туда — это в просвет между деревьями, по поросшей травкой колее. А машинка, соответственно, спорткар.
— Вы остаётесь? — троим в двухместной игрушке не поместиться.
— Да, — с улыбкой отмахнулась Рона. — Меня заберут. Не беспокойся, мальчик. Неподалёку пляж для поклонников обнажённых тел, где никто ни на кого не смотрит. Там и встретят.
Кто — не спросил. Наверняка «милого» приспособила.
— Удачи вам, — попрощался я, поворачиваясь к нетерпеливо поглядывающему в небо Психу.
— Ага, — женщина уже стаскивала верхнюю одежду, повернувшись спиной и демонстрируя отсутствие лифчика. — Не подсматривайте. До встречи дома… Арти!
— Что, мама? — откликнулся тот.
— Будь осторожен.
Ну и семейка… Это я ещё Психа странным считал.
***
Он смеялся. Беззаботно, заливисто, запрокинув голову и держась за живот.
— Мы сделали! Нет, Маяк, ты понимаешь?! Мы — сделали!
