Услышав от Хирона эту новость, Пран и Вилли дружно встали с криком “Ура!”. Под первые тосты Хирон получил из рук Прана чек, на котором была проставлена весьма и весьма внушительная сумма – семь миллионов долларов. Комиссия за “защитную систему для районов Амазонии”. – Честно скажу, работать с вами – одно удовольствие, – заметил приятно удивленный генерал.
– Власть, дарованная Богом, падает золотыми монетами в руки отважных и предприимчивых людей, – повторил Пран фразу, позаимствованную из материалистического спиритуализма Хуана Кэша.
Кроме того, он хотел намекнуть Хирону, что рассчитывает на него и в делах более прибыльных, чем продажа русского вооружения Чавесу. Но намеком дело не ограничилось. Пран и Вилли Гарсиа в два голоса и совершенно откровенно стали делиться с генералом своими планами по переброске больших партий колумбийских кокаина и героина на европейские рынки.
– Одну операцию такого рода мы уже провели. И уверены, что масштабы можно значительно расширить, – признался Вилли.
– Но для этого нам нужны вы, уважаемый генерал, – добавил Пран.
Они снова наполнили бокалы. Аромат жареных свиных ребрышек просочился в “камеру” и перебил запах генеральского одеколона. Настал час ужина. Как только слуги удалились, Пран начал объяснять генералу, что в настоящее время мексиканские картели обладают большой властью и действуют крайне агрессивно. Доставка наркотиков в Соединенные Штаты стала делом весьма затруднительным, поскольку за эту обширную территорию идет жестокая борьба, к тому же картели еще и ведут войну между собой. Там действуют Картель тихоокеанского побережья, Картель Синалоа, Картель Гольфо, Картель “тамплиеров”, Картель Лос-Сетас… – А я, честно тебе скажу, не готов участвовать во всем этом и не хочу устраивать бойню в нашей стране. Можешь считать меня националистом, если угодно, – заявил Пран.
Вилли тем временем наслаждался свиными ребрышками, не забывая и про великолепное виски. Он добавил:
– Мы здесь с Праном прикинули и поняли, что мексиканские картели зарабатывают на этом деле больше сорока миллиардов долларов в год.
У Хирона сразу загорелись глаза.
– Так вот, я желаю иметь свою часть в этом бизнесе! – перебил Пран министра. – Поэтому мы склоняемся к тому, чтобы выбрать в качестве пункта назначения Европу. Туда пока еще мексиканские картели не добрались.
Генерал понял, что Пран мыслит по-крупному и что его собственная роль в этом бизнесе уже определена.
– За вас! – Хирон поднял бокал, бесстрастно выслушав объяснение, почему двум его новым партнерам нужна настоящая логистическая операция и вооруженное прикрытие, что предполагает участие военных.
–
– Благодаря твоим солдатам мы получим большие преимущества.
В комнате на миг повисло молчание, но на самом деле у всех троих сердца бешено колотились от радости.
– Я собираюсь доставлять товар в Европу через Африку. И мне нужен новый картель, который будет состоять из
Новоиспеченный генерал Хирон выдержал паузу, а затем ответил:
– Это гораздо лучше, гораздо прибыльнее и, безусловно, гораздо безопаснее, чем устраивать государственный переворот против Чавеса. У этого плана есть будущее.
Все трое засмеялись, потом открыли новую бутылку виски и дружно подняли стаканы:
– За наш успех!
Телекамеры круным планом показывают лицо красивой и совсем простой на вид молодой женщины двадцати шести лет в красном берете и красной же футболке. Она нервно улыбается, так как ей выпал головокружительный шанс лично и напрямую поговорить с президентом. Ни она сама, ни ее соседи никак не могут поверить, что Уго действительно решил провести свою воскресную передачу отсюда, из приюта для потерпевших от природной катастрофы. Наверное, он и вправду ангел.
– Как дела, дорогая Лус Амелия? – спрашивает президент с искренней теплотой в голосе, стоя перед микрофоном.
– Я очень счастлива видеть вас, президент, и говорить с вами. Я всей душой принадлежу боливарианской революции, клянусь вам.
– Какая ты красивая, Лус Амелия! Именно это и нужно нашей революции: ей нужны венесуэльцы, мужчины и женщины, преданные нашему движению, которые от чистого сердца поддерживают наши социальные реформы и дают достойный отпор проискам олигархии.
На лице Лус Амелии появляется тревожная улыбка. Она еще плохо понимает, что означают слова “олигархия”, “социализм”, “империализм” и “пролетариат”, но свято верит всему, что говорит Чавес.
– Ну-ка скажи, не бойся, что бы мы могли сделать для тебя прямо сегодня, любовь моя?
