– Да какая разница, Уго! – Анхель пытался говорить как можно уклончивее. – Выкинь из головы мысли о будущем нашей революции. Ты многие дела довел до конца, и впредь революция должна научиться обходиться собственными силами. Займись своим здоровьем! Это сейчас самое важное!
Друзья обменялись красноречивыми взглядами – в них сквозила безнадежность. Анхель уже успел пожалеть о том, что только что сорвалось у него с уст. Он понимал, что Чавесу уже бесполезно “заниматься своим здоровьем”. У него просто не осталось здоровья, которым еще можно было бы заняться.
Но Уго и не думал ему возражать.
– Я намерен продолжать борьбу, Анхель. И это сражение, наверное, будет самым жестоким из всех, которые я вел. Не оставляй меня одного, брат. Ты нужен мне как никогда прежде. Помоги мне на этом последнем отрезке пути.
В долгом прощальном объятии каждый попытался выразить всю глубину и искренность своих дружеских чувств. Анхель больше ничего не смог произнести. Выйдя из президентского кабинета, он с тяжелым сердцем в полном одиночестве шел по коридорам дворца. И не сумел сдержать слез, перебирая в уме воспоминания о пережитых вместе с Уго событиях, об их общих мечтах. Вот они играют в бейсбол в Баринасе и думают: как славно было бы попасть в одну из столичных команд. А вот уже в форме курсантов участвуют в первых своих военных учениях. Уго с Анхелем шагают через поле во главе взвода, весело горланя любимый марш: “Трепещите, олигархи, да здравствует свобода!” А вот они вместе с другими офицерами, сидя вокруг большого костра, обсуждают политическую ситуацию. Их окружили молодые младшие офицеры и простые солдаты. Всем им в будущем предстоит стать освободителями родины. А вот Уго с Анхелем готовят заговор – они хотят устроить военный переворот и свергнуть президента Переса. “Операция Самора”. В тот день Уго и Анхель сделали первый шаг на пути к боливарианской революции, о которой столько мечтали. Уго в Военном музее беседует один на один с портретом Боливара. Анхель предчувствует поражение. Уличные бои, гибель людей, мятежники сдаются, речь Чавеса с его знаменитыми словами “пока еще не…”, на смену которым позднее пришло слово “навсегда”.
Тем временем Чавес, оставшийся один в своем кабинете, бессильно падает в кресло. Хватит обманывать себя. Самый благородный из его друзей не стал скрывать, насколько опасна эта болезнь, и высказал опасения относительно будущего революции, которую они вдвоем когда-то задумали. Уго Чавес не может простить жизни подобного предательства. Того, что она так подло спасовала перед смертью. Его смертью.
Зал Совета министров был заполнен людьми, на лицах читалась озабоченность. Все понимали, что дни президента, скорее всего, сочтены, и хотя представители правящей верхушки старались скрывать тревогу, тишина и напряжение, царившие вокруг, красноречиво свидетельствовали об истинных чувствах участников совещания.
Приближенные к Чавесу персоны очень хорошо знали, насколько легко президент попадал под влияние тех, кем восхищался или кого обожествлял, как это было в случае с Фиделем Кастро. Знали и то, как он умел своей искренностью и веселыми шутками обольстить народ. Но на собственном опыте эти люди испытали и другое – то, каким суровым и непреклонным бывал Чавес с непосредственными подчиненными, особенно если они совершали ошибку, которая могла нанести урон его имиджу. И по мере того, как Чавес укреплялся во власти, эти черты обострялись. Порой Уго бывал очень жестоким.
Сейчас, когда Чавес знал всю правду о своей болезни, он сделался угрюмым, холодным и еще более скрытным в отношениях с соратниками. Настроение его колебалось между желанием жить и ненавистью к тем, кто после его смерти останется на этой земле. Его преследовали мысли о будущем. Сколько он еще проживет? А вдруг случится чудо и он сумеет выкарабкаться?
