Речи Чавеса порой бывают преисполнены пафоса, и тогда он выступает в роли мессии. Иногда тон его становится свойским – он шутит и балагурит. Но любые его выступления всегда вульгарны, невероятно вычурны и безвкусны, и этот стиль становится официальным стилем его режима. Всему остальному миру кажется странным, когда глава государства позволяет себе часами напролет выступать перед телекамерами. Правда, поговорить ему есть о чем: он получает просьбы от счастливчиков, которых заранее выбрали среди публики, и дарит им дома и машины или отдает распоряжения назначить кому-то стипендии и оплатить хирургические операции, а однажды даже приказал починить систему труб в какой-то маленькой деревне (“Срочно! Чтобы без промедления все починили!”). Одновременно Чавес шлифует свои политические воззрения, сообщает о своих планах и следующих шагах, ругает министров, поливает грязью противников и оправдывает меры, на которые вынуждено пойти правительство. Или просто болтает обо всем, что сию минуту пришло ему в голову: о том, что он ел сегодня на завтрак, или о чем недавно беседовал с очень важным или совсем простым человеком. Внезапно Чавес может объявить о введении серьезных экономических мер или о новых назначениях на ключевые посты, и это заставляет и его сторонников, и противников смотреть каждое шоу от начала до конца, поскольку из него можно многое узнать о действиях правительства.
Ни с того ни с сего Чавес во время своих телемарафонов начинает, например, объяснять, как следует понимать, что Ассамблея предоставила ему особые полномочия в осуществлении его программы. Или с неподдельным волнением в голосе объявляет, что отныне в казармах будут открыты сотни боливарианских школ для подробного изучения произведений как Освободителя, так и других революционных лидеров – Хо Ши Мина, Фиделя, Че Гевары и так далее. По его решению тысячи солдат отныне будут обучаться не одному только военному делу, но и работе в сфере коммунальных услуг. Он предлагает как следует встряхнуть профсоюзных руководителей и назначить новые выборы на подобные должности. Заявляет, что Венесуэла и Куба в не очень далеком будущем станут одной страной и что они уже сейчас вместе плывут к морю счастья.
На радость бедным и к огорчению богатых, Уго снова и снова повторяет, что покончит с укоренившейся в стране властью олигархов. Скоро начнется крестовый поход – экспроприация земель: “Либо в Венесуэле будет покончено с латифундиями, либо я перестану зваться Уго Чавесом… А я не собираюсь помирать и не собираюсь прощаться со своим именем”. Уго клянется, что при звуке его голоса трясутся от страха не только олигархи, но и весь мир. “Алло, президент!” – это тоже форма управления страной, и он очень серьезно к ней относится. Он с максимальной пользой для дела использует придуманную им для себя роль, когда в одном лице соединяются народный герой, глава государства и – что ему особенно нравится – ведущий самой длинной и самой популярной телепрограммы.
Пока министры днями или даже неделями дожидаются от Чавеса принятия тех или иных неотложных решений, без которых стопорится работа правительства, Уго щедро тратит лучшие дневные часы на подготовку и участие в своем еженедельном шоу.
