Он не мог и не хотел приняться за какое-нибудь дело. А когда одиночество слишком тяготило его, то он отправлялся к Юстину либо к старику Юноше, проживал у них по несколько дней, разговаривая с ними более глазами, нежели языком, и опять возвращался в Жербы — к своим деревьям и книгам.
