— Оставь ее в покое, я сделаю завтрак, — отвечаю ему, вылезая из машины, и направляюсь к багажнику, где по заверению Дрейка и Лары хранится продовольственный запас. Открыв крышку, обнаруживаю десяток банок консервов мяса и фруктов, однако практичный склад ума не может прировнять это к огромному запасу. Поэтому вытащив банку тушеного мяса, разделяю ее на три части, предварительно разогрев на слабом костерке из потухших углей.
Разбудив Лару запахом горячей еды, быстро всовываю ей в руки миску, и сама принимаюсь за завтрак, делая вид, что консервированное мясо лучшее, что я ела в жизни. Не хочется говорить с Дрейком, даже видеть его не могу, сгорая от чувства стыда. Я назвала его именем другого мужчины, пусть и во сне, но одно другого не отменяет. Та хрупкая хрустальная грань, что начала между нами образовываться, рухнула в один момент, из-за одного слова— Люц.… Трех букв, разрушивших так и не начавшееся чувство. Но, может, так только для меня, потому как Дрейк не говорит ни слова о моей оплошности, жадно уплетая теплое мясцо.
— Налана? — неожиданно спрашивает он, отложив тарелку с едой. — Все в порядке? — видимо, я слишком долго смотрела на него, задумавшись, видимо, слишком долго не шевелилась, раз он спросил. Лара удивленно приподняла голову, прислушиваясь к нашему разговору, едва различая что-то после сна.
— Все замечательно, — сухо отвечаю я, пережевывая мясные консервы. Что-то едва уловимо изменилось в пронзительных глазах Дрейка, в них всполыхнул на секунду незнакомый ранее огонь. — Хочу поговорить о том, что мы видели ночью, — обращаясь к Ларе, говорю я, и та невольно потупила деланно сонные глаза, найдя нечто безумно интересное в тарелке.
— Я ничего не помню, — говорит девушка, уплетая мясо из железной миски.
—Лара, ты знаешь о них, знаешь, кто это, и что с ними случилось. Расскажи, — настойчиво требую я.
— Это было и прошло, Налана, не стоит ворошить прошлое, — говорит она, не поднимая на меня взгляд.
—Прошлая ночь не столь давний срок. Лара, я должна знать, расскажи.
— Отстань от нее, Налана! — резко говорит Дрейк. — Что ты привязалась к старым сказкам? Главное, что мы выбрались из того ада, остальное не важно! К чему задумываться о мелочах, когда впереди целая жизнь?
— Потому что я хочу знать правду, истину, а не иллюзии и сказки! Спасибо, я наелась, — откладывая в сторону половины порции мяса, говорю я, резко вставая с места и направляясь к тому самому пустынному бархану, который привиделся ночью. Отчего-то, кажется, что это именно он, хоть и не уверена, пустыня вся одинакова, куда не кинь взгляд.
Хочется побыть одной, поразмыслить. В голове скопилось столько безответных вопросов, что кажется, она готова взорваться от любой новой мысли. И все же желание знать больше о тех призраках не исчезает, только крепчает с каждой минутой. Так протяжно они завывали, в такой боли были искажены их лица, что долго будут сниться в кошмарах. Не понимаю, почему Дрейк и Лара настолько равнодушно себя ведут, словно ничего не произошло, словно это был всего лишь кошмарный сон? Они знают, но не говорят, почему, в чем причина? Не может же все это быть правдой! Сны, Люцион, древние Боги… так не может быть по всем гребаным законам физики!
Неожиданно теплая ладонь ложится на оголенное плечо, возвращая к реальности и пронзительному взору голубых глаз садящегося напротив человека. Данная ситуация в точности напоминает виденный ночью сон, только вместо звезд рассветное небо. И хоть у собеседника та же самая поза, что принимал Люцион, в его глазах нет насмешки, лишь озабоченность моей судьбой.
— Что тебя беспокоит, Налана? — спрашивает он, чуть ближе пододвинувшись. — Ведь не только те призраки.
— Они не призраки! — резко говорю в его напряженное лицо. — Я знаю это. Они— нечто иное, чему нет объяснений. Да что ты можешь понять! Они кричали, они звали! Звали меня! И столько много боли было в их голосах, в их лицах! Поймешь ли ты это… Они гонятся за мной, будут преследовать в кошмарных снах до конца времен! О Боги, я хочу, чтобы все закончилось, я хочу домой!
— Позволь рассказать тебе одну историю, Налана. Но предупреждаю, из меня не очень хороший рассказчик, — тихо говорит Дрейк.
— Как и из меня… — вторю ему.
— Так вот… — проигнорировав мои слова, начинает он, удобнее устраиваясь на песке. — Когда-то давно была Великая Война. Небеса краснели от пролитой крови, а светлые всполохи бомб освещали ночное небо, подобно солнцу. Небесный огонь уничтожал все на своем пути, но многие люди смогли спастись.
— Все это ты рассказывал, к чему повторения?
