Я перестала быть собой, видя перед глазами только распускающиеся цветы вдоль дорожки, вырастающие прямиком из засушливой почвы, подставляющие солнцу тугие бутоны. Они дурманят ароматом ―розы, лилии, невиданной красоты. Слишком прекрасные для этого мира. Они распускаются с каждым моим шагом, словно ждали этого Вечность! Поразительно наблюдать, как от одного мелкого движения рождается жизнь. Такая неизвестная и странная, окрашенная всеми цветами радуги, но она существует!
И она поет! Поет сверкающая золотом Башня, поют потрясающей красоты цветы, когда приближаюсь к ним. Громкая и мощная песнь слышна на все окрестности, пронзая уши и мозг, лишая мыслей кроме пронзительной песни. Когда, наконец, подхожу к подножию светящейся золотом скалы, силы покидают тело, и все, что могу, прислониться головой к теплому камню, сесть безвольной марионеткой, в ожидании чуда. Так хочется заснуть, закрыть уставшие глаза и отправиться в небытие, но это не возможно. Я на последнем пороге. Все или ничего.
― Здравствуй, Налана. ―раздается протяжно — насмешливый холодный Голос из стен Башни. ―Вижу, ты добралась. Преодолев все преграды, все страхи и сомнения, ты оказалась здесь, возле Башни Силы ―начала начал. Сможешь ли ты пройти последнее испытание, Налана Лукко? Сможешь ли доказать, что достойна жизни?
― Что тебе нужно? ―отчаянно спрашиваю я, борясь со страхом и предательскими пальцами, попутно царапающими черный камень в поисках входа, словно загнанное животное, попавшее в ловушку.
―Ничего, кроме Истины, Налана Лукко. ―отвечает Голос. ―Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь, оба умеем ценить правду. Я не выношу лжи, Налана, чувствую ее за километр! Люди так склонны обманывать… Других, себя, родных и близких. Нет на свете человеческого существа, которое бы ни разу в жизни не обманывало. В жизни не выжить без вранья, пусть мелкого и незначительного, но разве от этого меняется суть?
― Не понимаю, к чему ты клонишь, — деланно спокойно говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Если этот чертов псих сейчас появился, наверняка есть какие- то хитро спрятанные ловушки. Нужно разговаривать с ним, выиграть время, а там, глядишь, в голове родится гениальная мысль. ―Я никого не обманывала. Согласна, без мелкой лжи не выжить, но не вижу смысла обсуждать это сейчас. О пользе и вредности обмана можно говорить сколь угодно долго. Почему бы тебе просто не впустить меня в Башню?
― Впустить в Башню! Тебя? ―злобно смеется Голос, и по телу пробегают холодные мурашки. ―Тебя? Самую большую лгунью на свете! Да ни за что. То, что ты добралась сюда, ничего не значит. Ты всего лишь лживая маленькая дрянь, ничтожный человечек! Почему бы тебе не повернуть назад, пока есть шанс, пока я― всемогущий Голос, отпускаю тебя. Забейся в маленькую норку и проведи там остаток жизни вместе со своими друзьями.
― Они живы? ―при мысли о том, что Дрейк с Ларой выжили, смогли спастись, в душе теплым светом возродилась надежда.
― О, да… Они оказались еще глупее, чем я думал. Жаль, но это ненадолго. Скоро они попадут в хитроумную ловушку, расставленную Машиной, ―сердце предательски сжалось в комок.
―Ловушка? Что за ловушка? ―переспрашиваю я, чувствуя, что начинаю паниковать. Они не должны умереть, я не допущу этого. Им нужно помочь, но вначале надо разобраться с Башней.
― Не буду лишать тебя удовольствия лично увидеть представление. А пока, предлагаю последний раз, ―ты можешь уйти, Налана, и попытаться помочь своим друзьям, ―холодно протягивает Голос. ―А можешь рискнуть всем и умереть, как и другие до тебя, такие же лживые маленькие дряни, оскверняющие мой Город!
― Почему ты отпускаешь меня? ―непонимающе спрашиваю Голос. Должно быть, на лице отразилась гамма эмоций, потому как тот расхохотался.
―Неожиданно, что я позволяю тебе жить? Поверь, Налана, я преследую свои интересы, о которых тебе не следует знать. В любом случае, ты слишком глупа, чтобы понять их, ―надо же иметь такое самомнение и эгоцентризм! Кем бы ни был создатель этой чертовой сумасшедшей машины, он очень сильно себя любил. ―Даже позволю тебе уйти. Вот, насколько велика моя щедрость! Дарую тебе бессмертный дар ―жизнь! Нужно только протянуть руку и взять его, — пафосно изрекает он.
― Ты не Бог, чтобы даровать жизнь. Ты всего лишь машина, искусственный разум, — твердо отвечаю я. Начинаю порядком уставать от его бьющего через край самомнения.
― А кто такая ты? Лгунья, лгунья, лгунья!!! ―вопит он так громко, что барабанные перепонки чуть не трескаются, приходится зажать уши на сколько хватает сил.
― Я не лгунья! ―сквозь эхо в ушах кричу я.
