«Ты совсем близко, нельзя поворачивать!» ― истошно прокричал внутренний голос. Поддавшись его уговорам, делаю первые робкие шаги в густой темноте, предусмотрительно выставив руки вперед. Глаза ничего не видят, ноги перебирают по полу мелкими шажками, боюсь одновременно споткнуться и натолкнуться на какую-нибудь преграду, но больше боюсь того, что внезапно выскочит один из тех монстров, стоящих посреди фонтанов, разжевывая плоть и кости мощными зубами, с легкостью превращая в разбитые хрустальные осколки.
И тут рука коснулась холодного выпуклого камня, непроизвольно пытаюсь на ощупь найти обходной путь преграды, когда на стенах коридора зажегся тусклый свет висящих факелов. Резкий крик ужаса вырвался из горла, и я невольно дернулась назад, защищаясь, увидев перед собой ужасного монстра, тянущего вперед руки в злобной гримасе. Подавшись назад, чувствую, как холодные пальцы схватили плечо, и крик переходит в отчаянный визг испуганного животного.
Только через несколько секунд смогла взять себя в руки, привыкнув к мерцающему свету факелов, зажимая руками рот на всякий случай. Чудовищами оказались всего лишь статуи, расставленные вдоль коридора, в основном треснутые, покореженные, но некоторые идеально равные. Мужчины и женщины, застывшие в чудовищных неестественных позах, смотря пустыми каменными глазами, протягивая руки толи в мольбе, толи в защите. Печально, страшно, не понимаю, для чего нужны такие жестокие статуи, так резко контрастирующие с фигурами на куполе, подобно дню и ночи. Создавать для гостей гнетущее ощущение смерти и неминуемой расплаты за грехи? Возможно,… стараясь не вглядываться в посмертные маски, продолжаю путь.
Темнота не рассеялась, но отступила, под тусклым мерцанием огней. Темные чудовищные тени танцуют на стенах в колышущемся под тонким сквозняком пламени, протягивая нависшие когтистые руки с нереально длинными и тонкими пальцами, образуя в переплетении огромных многоногих пауков. Казалось, еще секунда, и они сползут со стен, выпрыскивая ядовитую паутину, наваливаясь на жертву всем скопом. Время тянулось, но ничего не происходило, пока иду вперед, ожидая атаки в любой момент, которой так и не последовало.
Уставшее сознание начало расслабляться, тени перестали пугать, и даже темнота перестала казаться густой и мрачной, потому как свет неожиданно стал ярче, словно в факелы добавилась сила. Легкий порыв ветра добавил жара огню, придав тому синеватый оттенок. Только я обрадовалась, что все, наконец закончено, как столкнулась с новой силой — Временем. В этом коридоре с ним творятся невиданные вещи, убыстряя и останавливая ход. Я- то проходила не меньше десяти километров за долгие тянущиеся минуты липкой патокой, в действительности сделав лишь несколько коротких шагов. То пролетала за одно мгновение сразу несколько статуй, чьи лица из испуганных превращались в желчные гримасы в бликах света. «Смотри на нас, запомни нас!» ― безмолвно говорят они, искажаясь в кривых усмешках.
Ориентация в пространстве тоже дает сбой. Коридор то сужается до размеров игольного ушка, то расширяется до бесконечного поля, мгновенно укорачиваясь и удлиняясь так внезапно, что его реальные размеры вылетают из головы. Понимаешь, что это игра воображения, но глаза отказываются верить, посылая в мозг тревожные сигналы. Изменения времени и пространства выбивают чувство реальности из-под ног, оставляя перепутанные местами Вечность и секунду, запутывая, сводя с ума постоянными колебаниями. Сколько прошло с того момента, как ноги пересекли порог этого проклятого коридора, ступив в темноту? Час, день, год? Сколько я прошла, пару десятков метров или сотни километров? Не помню,… разум отказывается воспринимать. Есть только бесконечная дорога, без конца и начала, на краю которой прячется смерть.
Забавно, но я больше не боюсь, абсолютно наплевать, что будет дальше. Суждено умереть среди этих каменных изваяний или превратиться в одно из них, пусть! Все, что угодно, лишь бы выбраться отсюда.… И, о чудо! Впереди показалась дверь. Обычная, деревянная, ничем не примечательная. Посреди темного холодного камня, она стала лучиком надежды, вселяя уверенность пробивающимся из-под нее холодным светом. Вот и все, наконец-то! Больше не будет испытаний, не будет страхов, все закончено, я справилась! Уверена! Полная предвкушений толкаю ее, застывая в немом ступоре.
― Здравствуй, Налана. ― пронзает тишину холодный властный голос, живой, настоящий. Отчего-то, кажется, что я не слышала человеческой речи тысячу лет, поэтому искренне обрадовалась и, не боясь, улыбнулась. ― Может, ты все же закроешь дверь? Ни к чему впускать сюда темноту, ― мягче говорит он, и я осторожно притворяю дверь, оставшись стоять на пороге, разглядывая помещение, в котором очутилась.
