Они выглядят довольными, но не более того. Не ликующими. Их помыслы еще не выползли из трусов. Если они и благодарны, эти олухи, то не за полицейскую операцию, а за роскошных девиц, которых им поставили. Они заявляют мне, что собираются в срочном порядке на них жениться. Они уже, меж двух походных коитусов, звонили в посольство США, чтобы подготовили паспорта этим чудным очаровательницам с полным набором штампов. Подобные оказии не упускают, и они не хотят оставлять кудесниц на обделанной земле выжившей из ума Европы. Ведь есть же Штаты, Флорида
Они настаивают, чтобы я присутствовал на свадьбах. Они приглашают меня, все расходы за счет ЦРУ. Я обещаю подумать. Ну что ж, хорошо, в дорогу. В машине я их ввожу в курс дела, в то время как Берю, Пинюш и Люретт уже за работой на бульваре Гувьон-Сен-Сир. Каналья антиквар скрал их дорогой чемодан. Он требует кучу денег за его возвращение, убивает не задумываясь. Но ситуация осложняется еще тем, что в нее вмешались и другие типы: те, которые завалили мотоциклиста и забрали седока. Так что придется действовать нахрапом, со шпагами наголо, и не щелкать клювом, когда начнется заварушка. Стрелять без команды! Они веселятся без меры. Называют меня
Нет надобности в орлином взоре, чтобы обнаружить мое прославленное трио, укрывшееся на бульваре. Один пялится на витрину торговца подержанными колымагами, сплошь американский перехром; другой томится за рулем тачки, припаркованной во втором ряду; третий читает газету на скособоченном ящике, выпавшем из мусорного бака.
Значит, все тихо и спокойно.
—
Провожу первичное обследование, проходя перед заведением Ахилла Пармантье, руки в карманах, слегка подволакивая ногу, чтобы оправдать медлительность передвижения.
Оглядываю сквозь стекло завалы, напоминающие торговый зал в день продажи с молотка. Какой-то смуглый тип стоит перед сейфом, таким же, как у мсье Лоу перед банкротством.
Рассмотрев парня, продолжаю обход и незаметно передаю указания каждому из моих пеонов.
— Передислокация, занимаем положение прямо перед входом, — говорю я им.
Затем поднимаю троих заатлантических коллег, которые все еще продолжают приходить в себя после такого грандиозного разврата. Они перехватили лишнего, словно никак не могли поверить в происходящее, господа америкосы
— Ваш горячо любимый чемоданчик внутри, — указываю я им. — Вот только там же должно быть полно злых дядей, которые начеку. Наше появление, скорее всего, не станет для них неожиданностью.
— У нас есть, с чем заявиться в гости! — уверяет меня ирландец.
Он распахивает куртку, чтобы показать рифленую рукоятку пушки, размером с мою ляжку.
— Ух ты! — разеваю я рот. — Оно, наверное, вызывает дикий дзинь-дзинь, когда вы проходите через туннель безопасности в аэропортах?
Он пожимает плечами вышибалы бронированных дверей.
— Это из снаряжения, переданного нам по прилету.
— О’кей, парни. Заныриваем. Все семеро одновременно, надо занять место в мгновение ока. И валите сразу же тех, кто вздумает изображать из себя афганских повстанцев. Вы готовы?
— Я готовы, — отвечает на хорошем французском мутирующий китаец.
Я поднимаю руку. Ты видел Бонапа на Аркольском мосту, посылающего войска на австрияков? Вылитый я! Мои подручные, не раздумывая, устремляются за мной. Несемся, как сумасшедшие всем отделением, в склад для нескладных вещей мсье Пармантье.
Глава XXVII
ГОРЬКАЯ СМЕРТЬ
Борис чувствует, что ситуация для него сильно ухудшилась. Боль расползается по животу и правой ноге. Он не осмеливается положить руку на окровавленные одежды, но и так осознает путь следования пули. Она вошла чуть ниже паха в жир ляжки, отрекошетила от головки бедренной кости, которая, видимо, выбыла из строя, поскольку теперь он не может опереться на правую ногу, затем принялась разгуливать по требухе.
