— Да ну? Veritas abscondit, lux tace…
Последние слова я произнес скороговоркой очень тихо. Четыре заветных слова, одновременно с произнесением последнего выбросил левую руку вперед в направлении лба прихвостня. И его глаза остекленели. Не теряя ни секунды, я перехватил запястье, удерживавшее нож, закрывая собой обзор гостям аккуратно вывернул кисть, вытряхнул миниатюрный кинжальчик, крутнул его в руке.
— Любите же вы, азиаты, прятать всякую колюще-режущую гадость на одежде и в прическах…
И Су Йен растерялся, а я подошел к нему, дружески похлопал по плечу, как старого приятеля, потом так же фамильярно приобнял его, все так же заслоняя обзор, и приставил кинжальчик к его боку.
— Ну и что теперь скажешь, собачатник? Хочешь, вскрою тебя прямо здесь?
По виску Йена побежала капля пота, но он все еще пытался храбриться.
— Ты не рискнешь… здесь куча свидетелей…
— Ты плохо меня слушал, или с памятью проблемы? Мне похер! Я могу прямо сейчас тебя вскрыть, дорезать твоего дружка и самовыпилиться! Потому, что у меня все равно нет будущего! Я согласился вам заплатить, надеясь что проживу сколько мне осталось спокойно и комфортно. Погуляю в свое удовольствие, оттянусь, потрахаю девочек напоследок. А вы вместо этого затравили меня как крысу. Поэтому, я подготовился, написал завещание, договорился с охраной чтобы все устроить… Сейчас вскрою вас и сдамся полиции. Завтра видеозапись с камер ляжет на стол начальнику Имперской Безопасности, и меня, возможно, даже оправдают. Как же: страшный кореец со страшными же угрозами, в состоянии аффекта у парня случился приступ паники… Как тебе смягчающие обстоятельства? Думаешь не поверят? А нет — так и пофиг.
Руки И Су Йена затряслись, он сжал их в кулаки, но дрожь не прекратилась.
— К…
— Что?– я демонстративно повернулся к нему ухом, не выпуская из второй руки кинжала, приставленного к его боку.
— К-камеры. Ты говорил тут везде камеры…
— И что? Ты имеешь в виду что мои угрозы тоже попали на запись? Ну так это дом моего… считай почти крестного. Он ко мне как к племяннику относится. Записи подчистят, оставят только то, что нужно.
— Ты не рискнешь! — вдруг достаточно громко выдал он, оглядываясь по сторонам, словно надеясь на помощь извне хоть от кого-нибудь.
— Хочешь проверить? — я максимально восстановил по памяти интонацию, тембр голоса и предвкушающий тон, каким это говорила Малисса. — Пойдем-ка с тобой, прогуляемся во-о-н в ту рощицу. Отказа я не приму…
Я повлек его вперед, а кореец попытался затормозить, слабо упираясь. И тут он сломался.
— Стой! Ладно, я понял, понял! Давай договоримся…
— О чем? Что ты мне можешь предложить? Решить вопросы с Мазанакисом? Оставь это предложение себе, мне насрать на этого ущерба. Я успею до него добраться раньше, чем полиция смекнет что к чему…
— Не надо… я заплачу! Все что захочешь и скажешь — будет твоим! Только пожалуйста не надо! — кореец заплакал как ребенок и бухнулся на колени. — Прости пожалуйста!
Я постоял около минуты с безразличным лицом, делая вид что меня все происходящее не касается, а потом вздохнул и проговорил скучно:
— С этим своим рыжим бойфрендом объясняйся как хочешь, но если он еще хотя бы посмотрит в мою сторону — вам обоим конец. Лучше убейте меня сразу, пристрелите из-за угла чем-нибудь огнестрельным. Потому что если вы попробуете, или хоть как-то меня зацепите, или даже просто перейдете мне дорогу, я вас как щенков выпотрошу, и сварю из вас похлебку. Это после того, как отправлю записи камер в СИБ. Даже если я до вас не доберусь — они точно вас передушат. Уебывай отсюда.
Наблюдать за улепётывающим И Су Йеном было по меньшей мере забавно. Он припустил со скоростью раненой косули, оттолкнув зависшего товарища, распихивая попадающихся на дороге гостей и петляя как подстреленный заяц.
Девушка спутница Йена с удивленным взглядом и открытым ртом проследила, как тот бежал без оглядки, после чего быстро махнула Лике рукой, и быстрым шагом направилась за ним:
— Йен, ты куда? Что случилось? Подожди меня!
Я быстро огляделся по сторонам, но не придумав ничего лучше — сунул тонкий нож в карман, и как ни в чем не бывало медленной походкой направился к оставшейся в одиночестве Ангелике, насвистывая мелодию. На душе впервые стало так легко и спокойно, что захотелось растянуться прямо тут на травке и умиротворенно закрыть глаза, наслаждаясь природой ранней осени.
— Почему ты так долго? — раздался поблизости женский голос, и пальчики уже привычно коснулись моего локтя. — И что у вас произошло? Что за переполох? Чего это он вдруг пулей вылетел?
У меня не было никакого желания посвящать во все подробности навязанную мне на вечер девушку, поэтому я лишь пожал плечами и ответил с кривой ухмылкой:
— В сортир наверное. Его, похоже, придавило не по детски…
Лика подавила смешок, как-то подозрительно на меня посмотрела, но я был сама невозмутимость.
— Ты вообще что про него знаешь? — уточнила она по ходу движения, но я лишь отмахнулся.
— Знаю достаточно, чтобы держаться подальше. Большего мне и не нужно.
