«Ему больше пяти сотен лет!» — продолжала возмущаться Дэна, перед глазами то и дело мелькали наши руки, ноги, ботинки. Фоном служило здание гостиницы, к которому мы шагали. У крыльца стояли несколько ездовых ящериц, пара самоходок, три демона из низших и одна демонесса.
«Стой!»
Успел.
Охотница замерла.
«Макушка, ты — мужик! Чего вопишь, как дама?» — сердито пробурчала охотница.
«Я не воплю, а командую. Разворачивайся и шагай отсюда. Пока нас не женили».
Пироженка нахмурилась, присмотрелась к демонессе. Израида раздавала приказы низшим. Судя по сетям, ловушкам, капканам — естественно, магическим, — замуж за меня она очень хочет.
«У них тут что, слет наших поклонников намечается?» Дэна круто развернулась и вразвалочку покатилась обратно.
«Ну и что опять тебе идти мешает? — Мне казалось, мы с этим вопросом уже разобрались. — Ставь ноги ровнее!»
— Не могу, — процедила себе под нос охотница. — У меня вся кожа зудит.
Моментально вспомнил все шампуни, мыла и бальзамы, которые израсходовала на себя… на меня охотница. Хорошо хоть только попрыщило. Могла ведь и шкура слезть, ходил бы, как линяющий наг.
«Это не они!»
«Скажи еще, это мое тело само решило пупырышками пойти». Я показал на красные полоски с выпуклыми бугорками, появившиеся на наружной стороне кисти.
«А если и так? В конце концов, у тебя вторая ипостась появляется!»
Захотелось ругаться — долго, смачно, со вкусом. Поперхнулся второй фразой, поняв, что пироженка заинтересованно прислушивается, хмыкает. Нашла бесплатный цирк!
Хрис пару раз ругнулся и замолк. Не успела спросить, чего это он дар речи потерял, я нового, считай, и не услышала, как меня с радостным рыком сцапали за грудки и заволокли в подворотню.
— Ну, здравствуй, полукровка! — прорычал Коеен, прижимая меня спиной к стене, так что лопатками все кирпичики почувствовала. Каменщик, кстати, схалтурил, парочка выступала почти на палец.
«Хватит на него глаза таращить! Поздоровайся, что ли».
«Издеваешься? — прохрипела я, пытаясь освободить свою шею из лапы оборотня. — Меня сейчас придушат!»
«Надо же как-то выяснить, что ему от нас нужно. Явно же не вора поймал».
«Почему ты так решил?»
Коеен говорить не спешил, разглядывал меня с гастрономическим интересом. Надеюсь, среди его родственников нет каннибалов с пустошей?
«Он нас полукровкой назвал».
Я даже пнуть нормально охотника не могу! Держит меня на вытянутой лапе, как котенка! Почему макушка не двухметровый разворот с пламенным взглядом?
«Разворот? Пламенный взгляд? Я?»
«Да! У тех, кто записывал твои приметы, бурная фантазия». А у художников проблемы с восприятием реальности, раз такую рожу намалевали, но я тебе об этом не скажу. Приберегу на потом.
— Слушай сюда, почти демон! — Коеен приблизил лицо к моему носу.
«Приготовься, сейчас у тебя будет первый в жизни мужской разговор».
«К чему готовиться? К тому, что мне набьют морду?» — хотелось зажмуриться, но я стоически выдержала тяжелый взгляд охотника.
«Пироженка, не путай мордобой и мужскую задушевную беседу».
«А есть разница?» — задушевно, в смысле придушенно прошептала я.
«Да. Тебе вначале объяснят, что хотят, а потом для профилактики набьют морду — немного, чисто символически. Так что кивай и сильно не сопротивляйся».
«Да у тебя опыт… Ай!»
Меня провезли спиной вверх по стене и, глядя снизу на радостный оскал, появившийся оттого, что каменщик вообще халтурщик редкостный, прорычали:
— Чтоб я тебя рядом с Дэнкой не видел, ущербный!
— Меня? — пискнула я.
— А других полудемонов с ней рядом нет! — оскалился Коеен. Замахнулся, глянул на мое откровенно озадаченное лицо и уронил полукровку на мостовую.
«Что это было?» — прошипела полукровка, таращась на брезгливо скривившегося охотника, демонстративно отряхивающего руки.
«Оборотень».
«Хрис!»
«Ладно, нам только что посоветовали держаться от нас подальше».
Я это поняла. Неясно другое — какого лысого он мне угрожает?
«То есть раньше кавалеры от тебя не сбегали?»
«Без моего участия — нет».
«Есть два варианта. Кошак тайно в тебя влюблен».
«Поэтому продолжает лапать все, что в юбке и без меча? Не фантазируй, у оборотней все четко: нашел свою — и гоняется за ней. Не нашел — гоняется за всеми. Какой второй вариант?»
«Тебе не понравится».
«Мама!»
«Или папа».
«Мама!»
Чем больше я смотрела на охотника, очевидно оставшегося, чтобы убедиться, что до тормоза, то есть меня, дошло, тем больше злилась.
А потом наступила ночь. Когда секундное затмение прошло, я оказалась сидящей на спине оборотня. Сиделось мне неплохо. А вот Коеену лежалось мордой на мостовой не очень. Мои когтистые чешуйчатые пальцы держали его за шею, ноги упирались в спину. Кажется, не просто так упирались, а одно колено давило на какую-то особо чувствительную точку, потому как руками шевелить охотник даже не пробовал.
«Дэна, спокойно! Осторожно слезай с него. Хотя нет… стой! Вначале скажи ему, что ты все понял».
И это у меня женская логика?
«А ничего, что я только что уложила его мордой на мостовую? Никакого противоречия? Может, еще и извиниться?»
О, коготки растут! Хорошо!
«Пироженка, успокойся. Ты сейчас первую в жизни голову от тела отделишь!»
