– Ого, а говоришь не везет тебе все время. Представляешь сколько людей мечтает о собственной норке и единственный шанс для них – это взять ипотеку под грабительский процент и отдавать ее, много лет завязав для этого и с отдыхом на море и с едой
– Мечтают, – протянула она. – Только я тогда не обрадовалась. За собственную квартиру налог платить надо и коммуналку большую. И никого не волнует есть у тебя работа и деньги на это или нет. Не заплатил еще и процент за просрочку начисляют. С комнатой в общаге проще. Там все дешевле и люди ближе. Веселее жить. В квартире сидишь один как бобыль и не видишь никого. Я ее поэтому сдала и к ребятам в общагу жить переехала. Только год назад, когда жильцам своя квартира по наследству перешла, я обратно вернулась. Мои-то все разъехались, кто куда. А кто-то женился. У них дети появились не до меня стало. Так что будь здесь жрачка получше, то мне побарабану было бы, где жить.
– Да как ты можешь? – вскрикнула девушка в когда-то цветастом платье похожем на те, что любила носить моя бабушка – Нас же убьют! В любой момент, придут и уведут на бойню, как свиней!
– Чем тебе так хрюши не угодили? Они-то друг друга не похищают, ради удовольствия на тот свет не отправляют. Это люди сами почему-то решили, что имеют особые права и могут безнаказанно убивать других живых существ. Да и к тому же, все мы когда-нибудь умрем, – флегматично заметила Лика. – Ни один еще бессмертие не заполучил. А уж сколько там отведено не нам решать, так и смысл парится по этому поводу?
– Но я не хочу! – зарыдала она. – Не хочу так рано!
– Все не хотят. Разве от нас зависит что-то? Ладно поспать хочу, а то в цех скоро поведут.
Очень быстро я тоже запуталась во времени и даже приблизительно не могла ответить сколько времени провела в заточении. Это стало привычным и комфортным, когда не спишь и не работаешь сидишь и просто смотришь в стену. Не предполагала раньше, что можно так долго ни о чем не думать и не мечтать. Вроде у йогов это называется медитацией и считается крайне полезным опытом для организма.
Вспоминать о дочери я себе запретила. Ее смешная мордашка вызывала слезы и не минуемую истерику.
Послышалась сирена. Мы привычно одели кандалы. В открытую дверь влетела девушка, так же, как и я не заметившая ступенек и пересчитавшая их руками.
Затормозила на ровной поверхности, увидела нас и с ужасом озиралась.
– Вы кто?
– Тебе поименно назвать или истории жизни послушать хочешь? – не смогла промолчать я. У нее были чистые волосы и одежда. Запах дорогих духов я ощущала даже со своего места.
– Выпустите меня немедленно! – заорав она кинулась к двери стала колотить по ней кулаками. – Вы слышите придурки? Быстро! Немедленно выпустите меня!!!
В ответ заработал звуковой сигнал. Девчонки не успевшие снять кандалы сжались.
– Одень цепь! – заорала Лика.
– Что? – на секунду отвлеклась новенькая.
– Цепь одень на ногу!
– Да пошла ты!
Через минуту дверь открылась. Вошел лысый со здоровяком. В руках у них были цепи на подобие тех, которыми мы были прикованы. Оттолкнув вновь прибывшую в середину комнаты, они вдвоем стали самозабвенно избивать ее цепями и ногами. Когда она перестала орать и дергаться, стали бить всех рядом. Поняв, что сейчас произойдет я еле успела отвернуться к стене и закрыть лицо руками, взвыла от боли, почувствовав удар железа по спине. Второй пришелся на голову, но я в последний момент прикрылась рукой.
Наши тюремщики явно вели не здоровый образ жизни, так как быстро выдохлись и сплюнув на прощание ушли.
Антисептика у нас не было. Но у меня от побоища остались только синяки. Девчонкам же пришлось смывать кровь из оставшихся бутылок с водой.
Сделав несколько глотков, я сняла цепь и подошла к неподвижно лежащей посреди комнаты девушке. Взяв за запястье, почувствовала легкий пульс.
– Она жива? – подняв глаза увидела рядом Таню.
– Вроде да. Они до мяса ее избили. Если не отвезти в больницу, может умереть.
– Так легко они умирать здесь не разрешают, – К нам подошла Лика.
– Не уверенна в этом.
– Не сомневайся, – хмыкнула девушка. – Ребята профессионалы.
Обтерев по возможности несчастную, мы влили в нее немного воды подтянув под голову матрас оставили в покое. Она почти не шевелилась, только иногда открывала рот, чтобы кого-то позвать, но даже мы сидящие рядом не могли разобрать ни звука.
Прошло несколько дней. Новая девочка стала нашим питомцем. В свободное время мы кормили ее и обтирали раны. Овощи крошили ногтями и по чуть-чуть давали ей. Поэтому, когда Свете, как оказалось звали девушку, стало легче, мы даже слегка расстроились.
***
Комната заполнилась звуками сирены. А мне стало смешно. Похоже, что-то есть в этом звуке, раз у всяких упырей такая к нему тяга. Когда я однажды оказалась в одном весьма негостеприимном месте, там сирена вообще стала общенациональным символом и тоже кстати оповещала о приходе придурков. У людей же была пара минут сгинуть с их глаз долой.
В нашей каморке, к сожалению, сгинуть было некуда.
– Встаем и на работу! – к нам спустился один из тюремщиков.
