— Здесь больница, тяжелобольные люди. А вы врываетесь, пугаете их…
— Аич сунт порчь рушь! (здесь русские свиньи) — опять закричал вертлявый и со всего размаха ударил Семеныча кулаком. Семеныч упал, больные повскакивали со своих мест.
— Что с вами, Николай Семеныч!
Моряк поднялся, подобрал винтовку, поднял вверх руку в успокаивающем жесте: мол, все в порядке, и резко навел ствол на Крысу. Непрошеные гости попятились, а вертлявый очумело уставился на дуло.
— Во-первых, извольте извиниться, — с достоинством начал Семеныч. — Во-вторых, разрешите представиться, — он щелкнул каблуками. — Николай Семенович Побегаев, капитан второго ранга, что приравнивается к войсковому званию «подполковник». В-третьих, попрошу вас очистить больницу!
Наведенный ствол оружия явно наводил пьяных визитеров на определенные мысли.
— Лиништеште-те! (Успокойся), — бросил бородач Крысе и повернулся к Семенычу. — Извините нас за вторжение. Мы сейчас уйдем, — и извиняющимся тоном, разведя руки в сторону, добавил. — Ищем оставшихся сепаратистов.
— Здесь только больные! — ствол ружья поплыл вниз. Семеныч стал успокаиваться. — Сумасшедшие и инвалиды. Здесь дом-интернат…
— Знаем, — перебил его главный и поднял руки. — Знаем! Ничего плохого мы вам не сделаем. Но, — он с иронией посмотрел на Семеныча. — вы-то здесь кто?
— Такой же больной, — смутился капитан второго ранга. Его щеки зарделись. — Так получилось…
— Значит, вы не имеете права на ношение огнестрельного оружия, — констатировал военный. — Мы — представители законной власти Республики Молдова! Моя фамилия Гуцу, капитан Гуцу. Я — командир роты дивизии «Штефан чел Маре»! Приказываю вам: сдайте оружие! Обещаю, что никаких санкций к вам применено не будет! По-прошу вас!
И он требовательно протянул руку. Семеныч заколебался на мгновение, но решительно протянул ружье капитану. Тот взял его.
— Бине (хорошо), — он повернулся к своим. Ветка заметила, что его лицо сделалось жестким, а взгляд — ледяным, и приказал, — а ыл импушка! (расстрелять его)
Радостно сверкнули глаза вертлявого, он лихорадочно передернул затвор, и сухой треск автоматной очереди перерубил Семеныча. Тот качнулся и рухнул на грязный кафельный пол столовой. Из-под парадного кителя ужом потекла черная струйка. Фуражка Семеныча откатилась к ногам капитана, и бородач небрежно пнул ее сапогом. Именно этот жест привел в движение столовую. Все завизжали и бросились на военных. Но первой успела Аурика. С истошным криком она врубилась коляской в пах бородачу. От боли тот вскричал и согнулся пополам. В военных полетели стаканы и стулья. Раздались выстрелы, но они уже не могли остановить психов. Ветка кричала вместе со всеми и пыталась схватить стакан, чтобы бросить его во врагов. Ей это не удалось.
— Плекэм! Ей сунт болнавь! (Уходим! Это же больные!) — закричал капитан своим, и те поспешно, отстреливаясь, исчезли в коридоре. Ходячие бросились за ними. Вдалеке затих топот ног. Наступила давящая тишина. Инвалиды переглядывались и осматривали разгромленную столовую. Ветка увидела в разных местах несколько неподвижно лежащих людей, а у дверей, недалеко от Семеныча, — перевернутую коляску. Рядом, неестественно выгнувшись, с раскинутыми, как у куклы, ногами, притулилась Аурика. Из уголка рта вытекала струйка крови.